Читаем Джинния (СИ) полностью

- Хм, на первый взгляд, если не считать варварского обхождения, монеты стоят моего интереса… так, придётся вам немного ещё подождать, - с этими словами он достал из стола несколько предметов: пинцет, кронштейн с зажимом, полочкой и дюжиной передвигающихся увеличительных стёкол, дощечку, обтянутую зелёным бархатом.

Проверка затянулась на два с лишним часа, во время которых я чуть не умер от скуки, стараясь ничем не выдать своё состояние.

- Что ж, Виктор, вот вам моё решение – я беру ваши монеты, все до единой беру. Разумеется, в связи с их состоянием, - тут он сильно поморщился, великолепно играя лицом и голосом, тяжело вздохнул, - цена несколько упадёт. Я предлагаю один миллион пятьсот тысяч российских рублей.

В ответ я поморщился. Конечно, я новичок на этом рынке и практически не разбираюсь в этой кухне и могу ориентироваться только по интернетовским записям, но я же чувствую, что собеседник серьёзно надувает меня.

- Глеб Сергеевич, давайте вы предложите цену более честную, - покачал я головою. – Я же знаю, что состояние монет хорошее, м-м-м, учитывая их возраст. Сейчас вы предлагаете мне минимальную цену. Я же хочу получить максимум возможного, при этом предлагаю ещё столько же точно таких же монет, это раз…

Я взял паузу, сложил ладони на груди, скрестив пальцы, и опустил взгляд на подбородок мужчины. Тот скоро не вытерпел:

- А что под пунктом два?

- Я вам покажу одну монету, которая вам очень понравится. Возможно, даже в руках не держали, а лишь видели или даже только слышали про неё.

- Что же это за монета такая редкая? – слегка улыбнулся он.

- Вот и узнаете заодно.

- Виктор, в нумизматику я окунулся ещё мальчишкой, вы не представляете, какие монеты я держал в руках.

- Золотая пятирублёвка намного постарше монет, которые лежал перед вами на бархате, - подняв глаза к потолку и придав равнодушия голосу. – На век постарше, практически. Интересует?

- Миллион пятьсот пятьдесят? Очень хорошая цена для такого новичка, как вы. Виктор. В самом деле, мы же не на базаре, молодой человек, если что-то не устраивает – дверь вон там.

Я поднялся со стула и протянул руку с раскрытой вверх ладонью. Намёк нумизмат понял сразу, сложил монеты в «колбаски» и придвинул их ко мне. Сграбастав их со стола, я положил в сумочку и повернулся спиной к собеседнику. Возле двери, когда щёлкнул замок, я негромко произнёс:

- На той монете, кстати, орлов и профилей нет, зато полно надписей. И я уверен, что это не брак. До свидания, Глеб Сергеевич.

- Подождите, Виктор, дайте подумать… значит, монета восемнадцатого века и без императорского профиля да ещё и без орла? Хм… а что вы скажете насчёт суммы в один миллион семьсот тысяч рублей? На большее моё любопытство не рассчитано, проще будет умереть от грудной жабы.

- Я согласен, Глеб Сергеевич, - я отпустил дверную ручку, вернулся обратно к столу и протянул руку. – По рукам!

- По рукам, - с небольшой заминкой, нумизмат ответил на рукопожатие и, не отпуская моей ладони, добавил. – Показывайте, Виктор.

Я свободной рукой забрался под ветровку в карман рубашки и вытащил небольшую плоскую коробочку в половину спичечного коробка из непрозрачного пластика.

- Держите.

Когда мужчина раскрыл коробочку, на его лице пронеслась целая буря чувств.

- Да, вы правы, такую монету я не держал в руках, - чуть ли не шёпотом сказал он…

За одну монету с девизом тамплиеров я получил два миллиона рублей, больше чем за три десятка более «молодых» пятирублёвок. Раритет же, и так далее. Всей суммы на руках у Глеба Сергеевича не было, но пообещал, что всё решится в течении часа-полтора, попросив это время провести внизу, в комнате отдыха персонала.

Уютный кабинет с двумя небольшими диванчиками, кухонной стойкой, телевизором и двумя десятками горшочков с комнатными растениями. По-моему, у нумизмата просто бзик на эту зелень, впрочем, мне-то какое до этого дело. Развлекала (и заодно присматривала) меня Арина, оставившая своё рабочее место ради меня. Судя по тому, что за всё время моего пребывания в комнате отдыха ни разу не услышал, чтобы кто-то вошёл в магазин, его попросту закрыли и надобность в продавце отпала.