Читаем Джинния (СИ) полностью

- Не так! - сердито ответила джинния. - Подобие формы делает вещь идеально похожей на эталон. Подобие элементов – полностью копирует состав предмета с эталона. Подобие тела – совмещение этих двух заклинаний вместе. Овладев им, ты сможешь хоть своё тело создать, хоть любое другое, и даже вещь, которая состоит из множества деталей, любой механизм в вашем мире. Даже тело бога, теоретически, на практике ты просто не сможешь собрать то количество компонентов, которое для этого необходимо. Разумеется, про душу тут речи нет. Для начала пробуй себя в форме и элементах, это проще всего. Если подберёшь все компоненты, то сможешь всё вокруг сделать золотым, и не придётся искать клады.

- Золотым? То есть, хоть вот этот пульт? – я подобрал с дивана пульт от телевизора и подбросил тот вверх.

- Пульт не тронь, - девушка телекинезом перехватила предмет в воздухе и положила рядом с собою.

Свои силы я решил проверить в превращении чего-то в золото. В средневековье учёные бились над созданием философского камня, мечтая о том процессе, которым я сейчас хотел заняться – свинец в золото. Свинца у меня хватало, как-никак, охотник. Дробь и картечь всех калибров, всевозможные пули россыпью и уже снаряжённые в патроны. Необходимые компоненты брал в аптеке, правда, порою приходилось краснеть, когда истинный взгляд указывал на свечи от геморроя, женские средства и лекарства от болезней, про которые мужчины стесняются говорить. Неплохо выручали витамины и травяные сборы. Из этих двух наименований можно было создать почти все простейшие и чуть ниже средней сложности рецепты по алхимии.

За эталон взял одну из золотых монет из клада, что недавно нашёл, с орлом. Проба золота в ней очень высокая, ни в какое сравнение не идёт с поделками из ювелирных салонов, девятьсот семнадцатая или девятисотая (разные источники в интернете не были солидарны).

А вот и момент, когда впервые смогу проявить свой талант мага, а то магическая лоза – это всё не то. Медную сковороду заполнил компонентами до краёв, снизу лежала монета, сверху – пятьдесят грамм свинцовой картечи, восемнадцать шариков.

Красное бездымное пламя охватило содержимое сковороды, которое стало исчезать, словно, тающий снег под «дулом» работающего фена. В истинном зрении всё это выглядело мешаниной магических жгутов, струн и искр, которые мне было нужно держать в строго определённом порядке, отталкивая за пределы жаровни одни и собирая вместе другие. Через сорок минут всё закончилось, оставив меня почти без сил, мокрого, как мышь и с восемнадцатью шариками весёлого жёлтого цвета. Монета, к сожалению, исчезла. Проверка показала, что картечь была именно золотой, а не позолоченной, как можно было подумать с учётом пропажи монеты.

Глава 8

- Ещё три штучки в копилочку, - пробормотал я себе под нос, подхватывая пинцетом три золотых пятирублёвки с раскалённой медной сковороды. День за днём я увеличивал свой личный золотой запас. Сейчас вместо шестидесяти пяти монет у меня лежало двести… вру, уже двести три. Могло быть и больше, но при создании образец разрушался, да и сам я второпях (и из-за жадности, чего уж скрывать) совершил несколько ошибок. Решил сразу клепать из дроби золотые монеты с помощью подобия тела… и жестоко обломался. Бармина правильно говорила, что мне рано замахиваться на что-то сложное и нужно начинать с низов. Нет, с пятой попытки я из нескольких щепотей «бекасинника» смог сделать две монеты. Но с пятой попытки! То есть, на пять разрушенных монет я получил лишь две. Да ещё перенапрягся так, что у меня кровь из носа пошла и сосуды в левом глазу полопались, теперь меня запросто можно было принять за вампира, если смотреть на левую сторону лица.

После этого я копировал монеты в два приёма: сначала делал монеты из свинца, потом превращал их в золотые. За каждый цикл я получал в среднем три монеты сверх затраченных: на пять-шесть полученных уходили две эталонных. А кроме этого в хрустальной крошечной вазочке на журнальном столике лежали несколько российских рублей, десяти- и пятидесятикопеечных монет, несколько картечин, гаек, шурупов и флешка. Разумеется, всё было из золота девятьсот семнадцатой пробы (а если верить источникам в интернете, проба у «павловских» пятирублёвок была ещё лучше).

Убрав монеты, я загрузил новую партию лекарства-травки-свинец-монета в жаровню, щёлкнул зажигалкой для газовых плит и поднёс огонёк к смеси. Когда та затлела, я активировал истинное зрение… но вместо разноцветных энергетических потоков меня встретила чернота.

-… рак, какой же дурак мне достался в ученики!

- Ба… ба… джинни, что кричишь? – с трудом проговорил я, узнав голос. Язык едва шевелился, и выговорить имя девушки не смог, решив обратиться по роду-племени. Дурацкая идея оказалась, как узнал секунду спустя.

- Кто?! Как ты меня назвал, глинорождённый?! – вспыхнула, как порох девушка.

Последним эпитетом она называла меня только в минуты бешенства, когда под воздействием ярости не работал запрет на произношение «глинорождённый». Её Сила слегка придавливала клятву служения, в мелочах придавливала.