Читаем Джинния (СИ) полностью

За это я запретил ей в приказном порядке покидать квартиру, открывать кому бы то ни было дверь, отвечать на телефон или гостям за дверью, выглядывать из окон и вообще хоть как-то привлекать к себе внимание, включая интернет, где она уже успела понемногу обживаться.

- Да, кто-то к тебе сегодня днём приходил. Очень долго звонил и стучал, кричал. По-моему, это твоя наложница была, - как бы между делом со скукой в голосе сообщила мне джинния.

- И что ты сделала? – насторожился я, чувствуя, что без неприятностей не обошлось.

Джинния повернула ко мне лицо, на котором было такое неподдельное выражение искреннего удивления, наивности и честности, что у меня зубы заныли от нехорошего предчувствия.

- Ничего, мой господин, совершенно не обращала на это внимания. А когда мне шум надоел, то просто включила звук на телевизоре погромче, - сообщила она мне.

- Блин, - я хлопнул себя ладонью по лицу, - блин… ну, за что мне всё это?!

Забрав с собою банку с раствором и монетами, я ушёл на кухню. Там с трудом дождался, когда налёт на монетах размякнет и начнёт сходить, после чего по одной вынул монеты, ополоснул, высушил и убрал в монетный альбом, купленный специально для такого случая.

На следующий день навестил продавца в ларьке с DVD-дисками – фильмами и играми. Вряд ли их кто покупает в наше время, но владельцу (он же вечный и, по-моему, единственный продавец) было до фонаря, маржу он снимал с другого. По соседству с дисками притулились две стеклянные рамочки с зёленой бархоткой, на которой лежали коллекционные монеты: юбилейные российские десятирублёвки из современных монет, медные царские копейки, пятачки той же эпохи, серебреные гривенники советского времени и листок бумаги с крупными напечатанными буквами: покупаю и продаю старинные монеты.

- Привет, Николаич, - поприветствовал я плюгавого мужичка с тоскливым взглядом. По виду и не скажешь, что тот некогда держал полгорода в ежовых рукавицах, будучи начальником участковых в райотделе милиции по нашему району. Ушёл Прохоров на пенсию ещё в милиции, до реформы и открыл себе ларёк с дисками. За этим бизнесом что-то прикрывая, более доходное, например, скупку антиквариата и монет, как я выше предположил. Знаем мы друг друга неплохо, хотя и не друзья, так, хорошие знакомые, частенько сталкивающиеся на охоте. Тем более, разница в возрасте немаленькая.

- Привет, Вить. Что хотел?

- Сразу к делу, - хмыкнул я. – Да вот, хотел оценить кое-что. Монетки не посмотришь?

- Выкладывай, - мужчина хлопнул ладошкой по крошечному кусочку пластикового подоконника, выполнявшего здесь роль прилавка.

- Их много.

- Много, говоришь, хм… ладно, ты на машине?

- Да, - кивнул я.

- Далеко стоит?

- В двадцати метрах от тебя, сзади.

- Подгоняй ее сюда, напротив, чтобы я мог сесть в неё и присматривать за своими окнами.

Я мотнул головой вверх, намекая на запрещающий знак, который висел прямо на проводах, которые пересекали половину площади.

- Да брось, какие тут гаишники? Все катаются, один только ты честный. На крайний случай – ты мне товар привёз, только-только закончили разгрузку. По закону в этом случае можно под знак заезжать, - произнёс он.

Через пять минут Прохоров сидел рядом со мной на переднем сиденье и рассматривал мои трофеи. Сорок семь старинных монеток, десять серебряных – два гривенника и восемь двадцатикопеечных, тридцать семь медных пятикопеечных.

- Екатерининские, хм… поистерлись… чеканка у половины грубая, хм… где нашёл?

- Там больше нет. Николаич, я ж не карту сокровищ пришёл продавать, а монеты оценить. Сам возьмёшь? А если не сам, то сколько дашь?

- Ну-у, так сразу и не скажешь, - протянул он. – Монеты старые, не просто старинные, а старые. Вон, сам смотри, - он слегка щёлкнул ногтём по медному пятачку, - трещина явно видна, у других такая же беда может быть, только без лупы не увидишь. Стоят такие не очень много.

- Блин, Николаич…

- Да что ты нервничаешь, украл, что ль, их у кого? – и цепко посмотрел мне в глаза.

- Какой украл?! – возмутился я. – Своими ручками выкопал и вымыл, - и сунул под нос собеседнику ладони со свежими волдырями мозолей. – Вот этими, видишь?

- Да ладно, ладно, верю я. Просто пошутил… хм… в общем, пятьдесят тысяч дам за твой альбомчик.

- Сколько? – не поверил я. – Ты серьёзно? Да вот этот гривенник в интернете стоит десятку!

- Вот и продавал бы в интернете, чего тогда ко мне пришёл? – ответил он, пожимая плечами. – Ладно, шестьдесят, ну?

- Иди ты… барыга. Я бензина в полях сжёг на тридцатку и инструмента ещё на столько же переломал. В самом деле, в интернете продам. Возвращай альбом.

- Что ж вы… молодёжь такая пошла, - покачал он головою. – Это же не билеты банка России с фиксированной ставкой, тут оценка-наценка-скидка порою от ста до пятидесяти процентов скачет, и ещё потом нужно найти подходящего коллекционера. Шестьдесят пять…

Договорились, что он возьмёт у меня за восемьдесят тысяч. Обмен произойдёт у меня на квартире сегодня же вечером.

Бдзиииинь!

Не ожидая подлости от Судьбы, думая, что появился Прохоров, я спокойно открыл дверь и… сердце дрогнуло.