Читаем Джими Хендрикс. Предательство полностью

— Стикеллз был хорошим механиком, — сказал Ноэл, — и у него был свой миниавтобус, который могла бы использовать группа, поэтому администрация Джеффери решила нанять его возить нас, заниматься нашим оборудованием и он быстро выучился всему, чем обычно занимаются роуд–менеджеры.

Помолчав, Ноэл добавил:

— Удивительно, но Джерри действительно ничего не понимал в нашей музыке.

Особенно сильно сжигала Часа одна идея, которая засела в его сознании с того самого первого момента, как он увидел Джимми Джеймса. Он мечтал устроить небольшой концерт, исключительно только для него, который бы никто из музыкального Лондона не смог бы забыть — этакий официальный запуск мистера Джими Хендрикса и его новой группы.

Приём в обеденное время записывающихся поп–групп стал лондонской традицией и Чандлер наскрёб последние фунты, чтобы в прессе напечатали шуточное приглашение на "попойку" 25 ноября в клуб Мешок гвоздей. Никто не понимал лучше Часа, как всё зависело от того, кто соберётся там в этот вечер. Но он шёл на риск, так как знал, что тесто не поднимется, если звёзды музыкального мира, на которых он рассчитывал — а они привыкли поздно ложиться и просыпаться не ранее полудня — вовремя не окажутся на месте. Ещё хуже, если они вообще не появятся. А если они перепутают число? Или забудут?

— Я потерял веру в Джими, Ноэла и Мича, — вспоминал он, — и нервы мои начали сдавать.

Превращение басиста в соменеджера, импресарио и продюсера одновременно слишком большим грузом ответственности легло на плечи Часа. Его обязательства перед Джими, его обещания, данные ему, обещания добыть ему положение и успех выступлениями самым лучшим образом и избежать тех многочисленных промахов, которые вдруг вспомнились ему, сделанных Майклом Джеффери в его управлении Animals.

Этот зимний день был не по сезону прекрасен. Морозный воздух искрился хрусталиками льда и природа подарила ему один из своих знаменитых английских солнечных дней с чистым прозрачно–голубым небом.

Но вот очаровательные юные принцессы начали стекаться в Мешок на Кингли–Стрит, в нескольких шагах от Карнаби–Стрит. Едва ли они вчера или в какой другой день в такое время, нарядившись, шли в клуб. Чандлер зря волновался. Эрик Клаптон. Битлы. Камни. Пит Таунзенд. И многие другие. Возвышающаяся над всеми ними громада Часа светилась от восторга, заметив представителей прессы, улыбающихся и подписывающие небрежно свои влиятельные имена — "крутые парни" — так думал про них Час. По его оценке, собралась вся журналистская лондонская когорта. Нет, не с самого верха. Только пара репортёров из "националки", как принято называть ежедневные газеты, но пришли обозреватели всех музыкальных еженедельников — и Нью–Мюзикал–Экспресс, и Мелоди–Мейкер, и Диск, и Мюзик–Эхо, и Рекорд–Миррор.

Пришли в тот день ещё двое других "крутых парней": 15–летний Дэн Кессел и его 12–летний брат, Дэвид. Оба яркие таланты, искушённые музыкально, сыновья американского гитариста Барни Кесселя, давно уже попавшего под влияние Чарли Кристиана — уважаемого не только в джазовых кругах, но и в поп–музыке, работавшего со всеми, от Фила Спектора до Рики Нельсона. Мальчики знали, что в Мешке гвоздей устраиваются такие особенные приёмы и они уговорили своего отца воспользоваться своими связями в Полидоре, чтобы получить приглашение в этот клуб.

— Это был самый невероятный день в моей жизни! — вспоминал Дэн Кессел. — Мы сидели буквально вплотную с самыми величайшими гитаристами Лондона. Нашими кумирами. Мы попали на самое первое выступление Джими Хендрикса. Мы не верили своим глазам, он играл фантастически! Все английские музыканты посходили с ума — они хлопали ему, кричали, аплодировали, выкрикивали слова восхищения!

Сорок минут длилось выступление, сорок минут взрывающего барабанные перепонки шквала звуков в небольшом клубном помещении. Без сомнения это было поистине мощное трио, а умение Джими привлечь к себе внимание поразило публику. Like a Rolling Stone, Everybody Needs Somebody to Love и Johnny B. Goode. Гитаристов, находящихся в публике, особенно поразило исполнение Johnny B. Goode. Уж не был ли это именно Джими Хендрикс, которого Чак Берри воспел в своих стихах? А ещё была и Wild Thing.

— Весьма круто, — вот всё, что мог произнести ошеломлённый Джон Леннон.

Однако наибольшее впечатление на всех в этот день произвела версия Джими Hey Joe. Все музыканты поняли, что в самое короткое время она станет невероятно популярной. Ноэл и Мич, уже находясь в артистической, были сильно поражены, что первым после выступления к ним зашёл сам Джон Леннон.

— Поздравляю! — сказал он.

Пол МакКартни вошёл за ним:

— Джеймс, ты нас удивил!

Джими расплылся в улыбке, внимательно впитывая каждое слово из произнесённого остальными "крутыми парнями" Часа.

Не надо говорить, что мальчики Кессел тут же познакомились с Хендриксом, как и влиятельный друг их отца с Полидора, с которым они пришли.