Читаем Джемс Кук полностью

Но разыскивания оказались безрезультатными и снова понизили настроение. Кук, читая мысли матросов и офицеров, знал, что только он один в состоянии продолжить путешествие на год или два. Перед ним лежало слишком огромное, неизведанное пространство моря, искушавшее тайной. Он знал, что может еще раз повернуть на юг и еще раз броситься навстречу неизвестному. Запасы, сделанные на Огненной Земле, и хорошее здоровье матросов позволяли решиться на такой шаг. Когда еще представится случай очутиться в этих широтах, при столь благоприятных обстоятельствах? Начало лета открывало все возможности, корабль стойко вынес бы еще многие месяцы плавания. Вспоминая о настроении экипажа, Кук благоразумно отгонял назойливую мысль. Отдых на Огненной Земле, поиски «Предприятия» и благополучный выход в Атлантический океан отвлекали общее внимание. Матросы молчали в надежде на переход к Африке. Кук использовал эти настроения и повернул от Земли Штатов на юго-восток, в последний аз пытаясь подойти к полярному кругу. Даже своим ученым спутникам он не сознался в своей затаенной мысли, объявив, что хочет воспользоваться случаем и по пути проверить существование земель, нанесенных на карту Дэльримпля на 53°.

Неукротимому мореходу повезло и на этот раз. Через несколько дней в туманной дали океана показался ледяной берег. В первые часы неожиданное появление этой белой земли охватило всех радостным волнением. Неужели в конце путешествия, у самой границы давно известного пути, окажется разыскиваемая северная оконечность неведомого Южного Материка? Сойдя на неприветливый берег, Кук водрузил британский флаг и назвал землю Южной Георгией. Карта менялась, земли, нанесенные Дэльримплем, не были найдены, вместо них тянулся новый гористый берег, уходящий на юг в туман, может быть за полярный круг, к полюсу. Гут нечего было раздумывать, решение было одно: итти на юг вдоль этой земли.

В холодном тумане бухты и мысы отходили на восток. Земля оказалась большим островом. К шестидесятой параллели подступили пловучие льды. Призраками тяжелых минувших дней надвигались ледяные горы, в последний раз став преградой окрылившейся надежде. Природа победила упорную волю человека. Кук сдался без позора, в сознании исполненного долга, правильности своих утверждений. Он окончательно повернул на север и, пройдя, не останавливаясь, много небольших островов, названных им снова именем Сэндвича, он с удовольствием зачеркнул на карте воображаемый белый берег от Америки до Африки, нанесенный фантазировавшим Дэльримплем. Задача была решена: есть Южный Материк, но подступы к нему заграждены льдом.

Четырнадцатого февраля «Решимость» прошла Гринвичский меридиан, замкнув свой кругосветный путь.

Началась обыкновенная жизнь. Кук принялся за исполнение секретных предписаний Адмиралтейства: он отобрал у офицеров их дневники, у астрономов записи их наблюдений и вместе с судовым журналом запечатал для скорейшей отправки в Англию. Форстерам и доктору Спарману было запрещено говорить и писать о сделанных открытиях впредь до особого разрешения Адмиралтейства. Капитан превратился в обыкновенного государственного чиновника. Путешествие становилось скучным. У берегов Африки встретился шедший из Бенгалии корабль голландской Ост-индской компании. Матросы-англичане рассказали, что видели «Предприятие» в прошлом году в гавани мыса Доброй Надежды, что капитан Фюрно недосчитывался нескольких человек, убитых и съеденных людоедами на Новой Зеландии.

Кук вспомнил запутанность показаний туземцев. С голландцем разошлись с робкой надеждой на ложность первых» сведений. Следующей встречей был английский корабль «Трью-Брайтон». Его капитан Бродли взошел на «Решимость» и подтвердил грустную новость. Он рассказал, что «Предприятие» с больными людьми и небольшим запасом воды пришло в пролив королевы Шарлотты через пять дней после ухода «Решимости», что капитан Фюрно нашел бутылку с запиской Кука и послал боцмана Роу с несколькими людьми в лес за водой и продовольствием. Боцман не вернулся. Посланный его искать вооруженный отряд обнаружил башмаки моряков и двадцать корзин с человеческим мясом. В одной из корзин узнали руку матроса Томаса Гилля по вытутаированным на ней буквам. Потом нашли головы и сердца десяти человек. В апреле «Предприятие» ушло в Англию, пройдя мимо Огненной Земли.

Молча выслушал Кук ужасный рассказ. «Разве моряк может знать, где его похоронят?» Капитану Бродли он передал пакет для Адмиралтейства с реляцией и дневниками. «Трью-Брайтон» шел прямо в Англию.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное