Читаем Джекпот (СИ) полностью

Дома я рухнул на кровать лицом вниз и лежал так целый час. Гомосексуализм всегда был для меня табу. В младших классах, когда мальчиков в моём классе было столько же, сколько и девочек, и все ходили в гимназию в одинаковых униформах, мы часто издевались над каким-нибудь изгоем в классе, рисуя ему мелом знак «пидора» на разных местах: сумке, парте, костюме. Это был кружок с точкой посередине и петушиным гребешком сверху. Особым шиком считалось нарисовать сначала знак «пидора» на своей ладони, а потом прихлопнуть этот знак на спине жертвы. Тогда мне казалось, что кружок - это жопа, точка в центре - анус, а гребешок - лобковые волосы, вырастающие у пидоров в районе копчика.

Вспомнив об этом, я с тревогой запустил руку в джинсы за спиной, ощупывая копчик. Пальцы как будто нащупали волоски. Подскочив, я побежал в ванную, заперся там, спустил джинсы и, вывернув шею, стал разглядывать свой зад в зеркало. Вокруг ануса действительно росли волосы. Я боялся, что первые волоски в этом месте - это только начало.

Мама тоже пугала меня, подсовывая всякие статейки про то, что гомосексуализм - это неизлечимая болезнь, психическое расстройство.

Однажды дала почитать рассказ про молодого человека в одном журнале. Он был девственником, пошёл служить в армию. Во время увольнения познакомился на вокзале с мужчиной, чтобы снять у того комнату на пару суток. Вечером решил принять душ. В ванную зашёл мужчина и начал к нему приставать. Парень поддался искушению, ему понравилось, и после этого он уже не мог остановиться.

В общих чертах из весьма расплывчатых лекций мамы я усвоил следующее: главное - это не оступиться в самом начале. Достаточно один раз попробовать, и назад дороги уже нет. В попе начинаются необратимые физиологические изменения, появляется хронический геморрой, начинает вываливаться кал.

Меня успокаивало только то, что моя попа осталась нетронутой. Я думал об Ане, о том, как сильно гомосексуализм повлиял на её тело.

«Неужели я тоже стану таким?» - с ужасом думал я.

Я тогда ещё ничего не знал ни о транссексуализме, ни о гормональной терапии, ни о смене пола - ничего. Для меня все люди нетрадиционной ориентацией были педиками. Кроме гетеро и педиков в моей голове, как отдельный класс, существовали ещё две категории: лесбиянки и маньяки-извращенцы - нелюди без всякой ориентации.

На следующий день Аня в гимназию не пришла, и я заволновался.

«Может быть, я слишком жёстко обошёлся с ней?» - думал я.

Меня смущало то, что все воспринимали Аню, как девочку, причём очень красивую, а не как педика. Девушки в нашем классе дружили с ней на равных, уважали её, некрасивые в тайне завидовали ей. Парни из параллельного класса заглядывались на Аню, флиртовали. У меня язык не поворачивался сказать «он» про Аню. Никому бы в голову не пришло назвать её педиком или подумать, что она - это он. Ближе к середине дня меня начали терзать угрызения совести.

«Даже если Аня выбрала такой путь, она всё равно человек и заслуживает к себе человеческого отношения. В конце концов мы можем просто дружить», - думал я.

После занятий я долго сомневался идти к ней или нет. Я боялся «крепкой мужской дружбы», боялся, что она соблазнит меня, и тогда я уже точно переступлю эту тонкую грань.

Дверь открыл её отец. Я впервые увидел его. Аня была похожа на него, как две капли воды. У него была такая же восточная внешность: раскосые чёрные глаза, проницательный взгляд, нос с горбинкой и широкими крыльями. Это поразило меня. Я увидел, как могла бы выглядеть Аня на самом деле. У мужчины была густая чёрная борода и усы, но это не меняло сути: Аню можно было представить в мужском обличии.

- Ты Витя? - спросил бородач.

- Да.

Он странно посмотрел на меня изучающим взглядом. Я подумал, как должно быть неловко чувствует себя отец, у которого родился мальчик, который стал девочкой, к которой теперь в гости ходят мальчики.

- Ну проходи.

Я снял куртку, разулся и пошёл по коридору в Анину комнату. Мужчина остался на кухне.

Аня сидела на крутящемся стуле за столом и повернулась, когда я вошёл. На ней был тот же бледно-розовый вязаный свитер из ангоры, что и в прошлый раз, с высоким горлом, те же обтягивающие голубенькие джинсы, те же белые носочки. Глаза распухли, уголки рта опустились. Она попытала выжать из себя улыбку. У неё был такой несчастный замученный вид, что я весь покрылся мурашками и покраснел как рак. Ведь ещё вчера я любил её, безумно.

«Она любит меня, по-прежнему», - думал я.

Я разрывался на части.

- Аня, прости меня, пожалуйста, за вчерашнее. Я не хотел тебя обидеть.

Она шмыгнула носом, поджала губы и кивнула, прикрыв веки.

- Нет, это ты меня прости, - её голос звучал натянуто. Она сдерживалась, чтобы не расплакаться. - Я ведь тебя обманывала, - она опустила глаза.

Я подошёл и сел рядом на кровать. Мы помолчали, то ли виновато, то ли обиженно она отводила глаза в сторону. Наконец наши взгляды случайно встретились. Я улыбнулся, я ни капельки не злился на неё. Она увидела это и расцвела в улыбке.

- Что? - спросила она, приходя в себя.

- Да так. Ничего.