Читаем Джекпот (СИ) полностью

Она посмотрела на меня задумчиво:

- Нет. Не думаю. Он обещал оплатить операцию по смене пола. Но теперь хочет, чтобы я прекратила гормонотерапию, - она уже накрылась одеялом и снова взяла меня за руку. - Я совсем запуталась, ничего не понимаю, - Аня тяжело вздохнула.

Странно, но в тот момент я чувствовал себя точно так же.

«Наверное, есть какая-то связь между нами», - думал я.

- Сколько стоит операция?

Её лицо озарила светлая улыбка.

- Зачем тебе?

- Ну сколько?

Она опять задумалась, улетела куда-то в мыслях. А потом проснулась, чтобы нервно протараторить:

- Знаешь, иногда мне кажется, что операция ничего не изменит, что будет только хуже. Многие девочки теряют чувствительность, родить я всё равно не смогу. Кем я стану? Особью неопределённого пола? Бесплодной женщиной? Подстилкой с дыркой? Ты бы женился на такой «женщине»? Никогда не прощу себе тот первый обман. Никогда! Не хочу больше никого обманывать! Не хочу! - она нервно сжимает кулачки, её распухшие глаза мечут искры.

Я сглатываю. Она винит себя точно так же, как Мириам. Когда-то давно я нечаянно нанёс Ане психологическую травму, которая, зарубцевавшись, как снежный ком, обросла виной в её сознании.

- Да.

- Что да? - она забыла, о чём спрашивала.

- Я бы женился на тебе.

Аня смотрит на меня широко открытыми глазами, по её щекам бегут слёзы.

- Витя...

Наклоняюсь и обнимаю её. Она прижимается всем телом, продолжая реветь. Мои руки неуклюже скользят по её спине. Тонкая маечка задирается, топорщится, руки натыкаются на нежную полоску кожи в том самом месте, где чернеет синяк. Растрёпанные вялые волосы Ани обдают теплом. Её влажное лицо трётся о щеку.

Неожиданно Аня жадно присасывается к подбородку и покрывает шею поцелуями.

- Аня... - у меня ещё есть время остановить её, но нет сил сопротивляться. Я устал, как и она, от постоянной беготни, сложных отношений, чувства вины.

Аня лихорадочно стягивает с меня рубашку, едва не вырывая пуговицы с корнями. Её ротик скользит по груди вниз к животу, язычок заскакивает в пупок, пальцы возятся ширинкой. Наконец она стягивает джинсы вместе с трусами и с жадностью тигрицы накидывается на предательски торчащий член.

- Такой твёрдый, большой - шепчет она, на секунду оторвавшись, зажав основание в руке и с восторгом созерцая восемнадцать сантиметров по-утреннему застывшей стали.

С фингалом под глазом, зарёванная, но счастливая, она выглядит очаровательно. Столько нежности в её прикосновениях, страсти. Стягиваю с неё трусики, пока она делает минет. Безвольно болтающийся пенис похож на молочную соску. Восьмилетние пацанчики бегают с такими по бане. Соска смешно болтается в такт с движениями головы, шлёпается о лобок, отскакивает, дрожит, как верёвочка - какие-то пять сантиметров вытянутой в мизинец кожи, сморщенной на конце. Яички втянулись и сжались, остался только этот хвостик от лопнувшего шарика. Кожа в паховой области вся отбелена, видны лишь следы от загара. На припухлых грудках маленькие белые треугольники с размытыми краями соединены тонкими полосками завязок. Те же белые треугольники, но побольше, красуются спереди и сзади на бёдрах. За пять лет её зад стал шире, мягче, груди налились соком, теперь они свисают и трясутся в такт с телом. Она утратила всё, что связывало её с мальчиковым детством, превратилась в принцессу-лебедь с детской соской между ног.

Я выползаю из-под Ани. Мне не нужно переворачивать её, она сама подставляется. Смазка с малиновым запахом у неё тут же рядом в прикроватной тумбочке. Медленно вхожу в неё сзади, прибивая к кровати. Сфинктер смешно причмокивает, хлюпает. От этого звука нам обоим становится весело. Я ускоряю темп и напор, чтобы вызвать ещё больший чмок-хлюп. Выхожу целиком, разгоняюсь и влетаю по самые яйца.

- Чмок, - яйца шлёпаются в отполированное блюдце под самым анусом. - Хлюп, - теперь это звучит возбуждающе.

- Да, вот так, трахни меня сильнее, - стонет Аня. Она подпрыгивает мне навстречу, выгибает спину, шире раздвигая бёдра, тянется за поцелуем, задирая голову вверх.

Я многому научился с Мириам. Сворачиваю волосы в хвост, вколачивая член в пухлый зад. Сажусь за ней на корточки и начинаю обрушиваться сверху: хлюп-чмок, хлюп-чмок.

- Ещё, ещё, не останавливайся, - исступлённо шепчет она. - Трахай меня, милый. Сильнее.

Когда она в последний раз трахалась? Год назад, два? Родни не сразу стал таким. Он требует от неё невозможного: с такой пипеткой она даже женщину не сможет трахнуть, не то, что кабана Родни. Или сможет?

Переворачиваю её на спину и вхожу в горячее малиновое месиво. Любопытство сводит меня с ума. Двумя пальцами аккуратно выворачиваю соску наизнанку, разглядывая бледно-фиолетовую влажную головку. Писюн, как клей-карандаш, безучастно катается по лобку, подрагивая, как вода в стакане во время землетрясения.

Неужели она совсем не возбуждается? Кто скажет, что это мальчик, пусть первый бросит в меня камень.

Любопытство свело меня с ума...