Во время семяизвержения я зарычал – мне стало азартно: сколько болевых пиков я смогу преодолеть? Но потом стал извиняться поцелуями – возможно, тебе было больно участвовать в этом счёте – «Ты моя радость».

Сфера интимности стала исчезать, и мы почувствовали, как окружающий мир стал возвращаться к нам звуками и лёгким дуновением ветра.

– Хороший тут кондиционер – ты совсем не вспотел! – услышал я твой голос.

– Если бы ты сказала только вторую часть предложения – я бы с тобой неделю не разговаривал.

Ты рассмеялась и, поцеловав меня в плечо, ответила:

– Ну что ты. Ты меня никогда не разочаровывал. Ты – зверь! Ты мой зверь, – добавила любимая и запустила свои пальчики в мою шевелюру.

Тебе нравится это время после разрядки: слушать сбивчивое дыхание и как стучат сердца в высоком ритме, как обостряется слух, ощущать пульс внутри себя.

– Сейчас очухаемся немного и пойдём на пляж. Не терпится поскорее поплавать.

Вот такую порнографию за ночь состряпал Паша и рискнул послать незнакомке. Можно же было продолжение предыдущего рассказа послать – было бы время осмотреться, привыкнуть друг к другу. Но Паше, видишь ли, захотелось быстро расширить эмоциональную гамму.

16:30 А теперь угадай – была ли у меня девушка?

Но… он уже домой приехал, а телефон молчал.

«Дорисковался, блин!»

19:02 Ау! Ты куда пропала? Ты не оскорбилась? Прости!

«Наверно, лимит по косякам уже превышен».

19:47 Не могу сказать, что я испытала, но точно не оскорбилась. Ну ты чокнутый! Правда! Мы ведь вообще не знакомы! Но твою повесть перечитывала несколько раз. Нашла знакомые детали. А вообще я приличная первое время.

И в конце послания поставила смайл, показывающий язык. Паша заулыбался; хмыкнул на «приличная первое время». Честно говоря, он испытал облегчение оттого, что Вика отозвалась. Это смс его воодушевило.

20:02 Спасибо за комплимент! Теперь ты во мне кое-что поняла, эмоциональная моя.

Но Вика остудила его пыл:

20:10 Э… нет. Я не твоя. И долго ещё не буду заводить серьёзных отношений. Я от них устала. Единственное, что могу предложить, – это дружба.

21:50 Тебе 21, а ворчишь как дамочка бальзаковского возраста. Сопли промочила, улыбнулась и дальше пошла! Я тебе дам – не моя!

– Я ничего не пропустила? – спросила спросонья Виктория.

– Да мы уже приехали почти, – ответила Настя. – Ты всю экскурсию проспала.

– Домой, что ли, едем?

Настю раззадорила не шуточка Вики, а сонный вид подруги. Ещё и зазевалась, бедняга:

– И не надейся.

– Тоже хорошо, хоть что-то всё-таки увижу.

Вика не против того, чтобы узнавать новое – иначе бы Настя ни за что не затащила её в автобус. Но зачем ради этого вставать в такую рань – не понятно.

Как по заказу, чтобы развеять остатки сна, состоялась первая остановка у села Танковое. Для человека, никогда не видевшего горы, зрелище предстало завораживающее. Да и такие горы мало кто видел: над лесом возвышался длинный хребет, своими гребнями напоминающий щитки на спине крокодила. Гора так и называется – Крокодил.

Интригующе смотрелось преддверие Бельбекского каньона: ворота в удивительную страну, затянутую голубоватой дымкой.

Наконец девушки в составе группы двинулись по ущелью, вдоль реки Аузун-Узень. После небольшого перехода все поднялись на взгорок и оттуда увидели панораму Большого каньона: горы Коккоз-Бойка и Кизил-Кая – доминанты. Из лесной чащи то тут, то там высились скалы-останцы – даже на них росли деревья. Ощущение, будто видишь перед собой парк Юрского периода – ожидаешь, что сейчас промелькнёт тень птеродактиля.

Мшистые камни, ровные стволы деревьев и журчание воды сопровождали туристов; часто приходится переступать через корни деревьев, взбираться на кручи, прыгать с камня на камень.

Сеть из волн, обрисованная солнцем, отражается на скалах, стоящих в тени – будто драгоценности переливаются на свету.

Вскоре русло реки оделось в известняк: много свободного, удобного для ходьбы пространства. Успевай только перепрыгивать через поток и взбираться всё выше и выше. Ветви деревьев отражались в многочисленных зеркалах-ваннах. Вглядываясь в прозрачную воду, ощущаешь, как и на тебя переносится эта чистота, отзеркаливается; такое вот душевное омовение.

«Куда идём мы? Ради чего? Откуда это ощущение сакральности происходящего? Отчего горы вдали кажутся храмовыми постройками? Откуда это успокоение?»

Паша попал в точку, желая расширить переживания Виктории своим рассказом. К его чтению она смогла приступить только по окончании экскурсии, когда автобус взял обратный курс. Когда по ушам перестал «ездить» экскурсовод и чувствуешь себя усталым и ошеломлённым от новых впечатлений.

И вот среди коллективной неги, если не сказать – апатии, одна Виктория продолжала испытывать острую восприимчивость; ту самую взволнованность, когда боишься быть застигнутым во время занятия сексом.

Глава третья

Стихи будут рождаться

Павел сегодня тоже взволнован, но по другому поводу – вчера к нему подходил Фёдор Николаевич, начальник цеха, и предложил подработать: Антон, сверловщик, ушёл в отпуск, а заменить некому.