Читаем Дыши мной (ЛП) полностью

Переводчик_Sinelnikova

Саундтрек

Hands DownDashboard Confessional

How Long Will I Love YouEllie Goulding

Don’t Forget MeWay Out West

EasyCamilla Cabello

GraceKate Havnevik

MoreHalsey

In My BloodShawn Mendes

The Way I Loved YouTaylor Swift

Worst In MeJulia Michaels

You Are the Best ThingRay LaMontagne

You Are In LoveTaylor Swift

Like Real People DoHozier

Fools in LoveInara George

In Your EyesTaska Black

AngelsThe xx

I wrote this song 4 uLil Bo Weep

Good For YouSelena Gomez

Not About AngelsBirdy

Young and BeautifulLana Del Rey

Breathe MeSia

ПРОЛОГ

СЕЙЧАС

ВАЛЕНТИНА

— Да. Я понимаю. Я буду там завтра в десять. Тогда увидимся, доктор. Спасибо. До свидания, — тихо отвечаю я, надеясь, что доктор Ченнинг не услышит дрожи в моем голосе, когда я прощаюсь с ним.

Я вешаю трубку и кладу ее лицевой стороной вниз на туалетный столик, мои руки так сильно трясутся, что я чуть не роняю чертову штуковину на пол. Все мое тело не может унять дрожь. Я обнимаю свой живот и наклоняюсь в кресле, просто чтобы не упасть с него, медленно вдыхая и выдыхая, надеясь, что это успокоит мое неровное сердцебиение.

К сожалению, даже если бы я могла унять нерегулярное биение в груди, у моего желудка другие представления. Желчь отчаяния и тоски застревает у меня в горле, оставляя мне всего несколько секунд, чтобы добежать до ванной, прежде чем меня вырвет. Мои колени ударяются о плитку, без сомнения оставляя синяки, пока я очищаю свой организм от всех этих мучительных чувств. Поразительно, сколько мерзости я могу выплеснуть в фарфоровую миску, поскольку мой аппетит уже не тот, что раньше. Увы, химиотерапия так действует на человека. Лечение предназначено для спасения жизни, лишает вас всех предлагаемых ею качеств.

И в моем случае, очевидно, это также было бесполезным занятием.

Голос доктора Ченнинга сказал все это. Возможно, он не хотел прямо говорить по телефону, что я безнадежна, предпочитая встретиться со мной лицом к лицу, чтобы сообщить плохие новости завтра утром, но по одному его тону я поняла, что для надежды больше нет места.

Вот и все.

Мой конец.

День, которого я боялась последние двенадцать месяцев, наконец настал. После года химиотерапии и анализов я должна признать тот факт, что все это было напрасно. Моя судьба решена, и теперь мне решать, как я с этим справлюсь. Буду ли я ползать в позе эмбриона и плакать от поражения, или я заставлю оставшиеся дни, которые мне еще остались, что-то значить?

После того, как меня вырвало всем, на что я была способна, я поднялась с пола и подошла к раковине, чтобы прополоскать рот. Я выплюнула излишки жидкости для полоскания рта, а затем ополоснула водой, повторяя процесс три раза, прежде чем прекратить. Это бесполезно. Я все еще чувствую вкус всех своих печалей и сожалений на кончике языка. Я держусь за края раковины и, к моему величайшему несчастью, мельком вижу свое бледное обезумевшее отражение в зеркале ванной.

Где та девушка, которая привыкла бороться за то, чего хочет?

Где она?

Потому что прямо сейчас она мне ужасно нужна.

Не в силах продолжать смотреть на отражение в зеркале еще минуту, и в отчаянной потребности избавиться от этого отвратительного привкуса во рту, я выбегаю из ванной и направляюсь на кухню. Прежде чем я даже осознаю, что делаю, моя рука уже открывает дверцу холодильника, доставая оттуда запечатанную бутылку водки, ту самую, которую я купила очень давно, чтобы отпраздновать, когда получу отчет о состоянии здоровья. Алкоголь был лишь одной из многих вещей, которым я не могла предаваться, но это было тогда, когда у меня еще была собака в этой драке. Поскольку я фактически только что получила свой смертный приговор, выпить несколько рюмок, наименьшая из моих забот. Если я собираюсь всю ночь извергать свои кишки, с таким же успехом могу частично обвинить в этом Absolut.

Я беру рюмку и наполняю ее до краев, осушая одним глотком. Горькая жидкость обжигает мои внутренности, но это не разубеждает меня в том, чтобы выпить еще. У меня такое чувство, будто вся грудь охвачена огнем, но я бы предпочла испытать это чувство в десять раз сильнее, чем печаль, нависшую над моей головой, пробирающуюся до костей.