Читаем Дымная река полностью

Слуга, подвывая, попятился, и Бахраму стало совестно: человек этот был с ним лет двадцать, на службу к нему поступил еще юнцом, а сейчас в его усах посверкивала седина. Из нагрудного кармана Бахрам достал первую попавшуюся монету (оказалось, это целый доллар, ну да ладно) и подал слуге:

— Вот, возьми. И ступай. Я закончу сам.

Увидев доллар, слуга прослезился.

— Хозяин, вы нам отец родной, опора и надежда наша! — Согнувшись в поклоне, он схватил руку Бахрама и покрыл ее поцелуями. — Что бы мы без вас…

— Хватит! Иди уже! Чал!

Выпроводив слугу, Бахрам подошел к зеркалу, ослабил конец туго закрученного тюрбана и закрепил его неплотно. Он заметил, как дрожат его руки. Бахрам сделал глубокий вдох. Нервы ни к черту. Он на грани. Но разве кто-нибудь мог представить себе, что Бахрам-джи Навроз-джи Моди будет сооружать подобие чадры из своего тюрбана?

Прежде чем выйти из спальни, Бахрам засунул кожаный кошель за кушак под чогой. Тяжеловато, но зато деньги надежно спрятаны. Уже на пороге он решил, что, пожалуй, стоит прихватить толстую ротанговую трость, увенчанную фарфоровым набалдашником. Часы показывали почти одиннадцать. Бахрам поспешно вышел из комнаты и увидел своего секретаря, переминавшегося на лестничной площадке.

— Будут какие-нибудь указания, сет-джи? — спросил Нил.

— Нет, мунши-джи. — Бахрам одарил его улыбкой. — В последние дни вы славно потрудились. Возьмите-ка выходной.

— Слушаюсь, сет-джи.

Внизу лестницы толклись и перешептывались еще несколько слуг.

— Можно нам пойти с вами, хозяин?

— Позвольте вам помочь, сет-джи.

Бахрам знал, что нужно проявить твердость, иначе слуги не отвяжутся.

— Нет, никто со мной не пойдет. — Он погрозил пальцем. — И не вздумайте красться следом.

Слуги, понурившись, расступились, и Бахрам вышел на улицу. Свежий воздух и привычная суета майдана немного его успокоили: под переносными навесами цирюльников брили лбы и заплетали косицы, с тележек торговцев каштанами взвивались ароматные дымки, перед толпой зрителей исполняли трюки бродячие акробаты. Причал «Очко» был запружен народом меньше обычного, такое случалось в перерывы между рейсами лодок. Отринув все мысли, Бахрам резво зашагал, помахивая тростью.

На пути к Бухте предстояло миновать английскую и голландскую фактории, которые захватили участки земли перед своими фасадами, превратив их в частные скверы. Пешеходам был оставлен узкий проход, который обитатели индийской фактории окрестили Воровским проулком.

Много лет назад Бахрам имел печальный опыт знакомства со здешними щипачами. Пока он пробирался сквозь людскую толчею, у него вырезали кошелек, да так нежно, что, лишь добравшись до таможни, он обнаружил дыру в чоге и нехватку пятидесяти долларов. Нынче, опасаясь ушлых жуликов, он придерживал кошелек рукой.

Одолев проулок, Бахрам бросил взгляд на контору таможни — скромное кирпичное здание возле устья канала. Утоптанный двор таможни сегодня был пуст, там слонялись лишь несколько разносчиков и кули. Здание конторы перекрывало обзор реки, и Бахрам подумал, не выйти ли к набережной, дабы удостовериться, что на воде все спокойно. Но потом отказался от этой мысли, решив, что не стоит привлекать внимание, и свернул налево, к Бухте.

Бахрам давно не бывал в этой фактории, но, похоже, здесь ничто не изменилось: все тот же длинный темный проход, пропахший плесенью и мочой. Иннес снимал квартиру в доме номер два по правой стороне. Набалдашником трости Бахрам постучал в дверь. Тишина. Он постучал еще раз. Наконец дверь отворилась, и слуга провел его к нужной квартире.

Узкая вытянутая комната ничем не отличалась от обычного жилья мелких торговцев, но только здесь царил дикий беспорядок: на небольшом обеденном столе гора грязной посуды с засохшими объедками, на стульях и кушетках холмы засаленных простыней. Брезгливо сморщившись, Бахрам перевел взгляд в конец комнаты.

Многие здешние квартиры имели балкончик, выходивший на канал; вонь от прокисших объедков и нестиранного белья была столь мерзкой, что Бахрам решил предпочесть ей зловоние сточной канавы. Он уже хотел пройти на балкон, но тут по крутой лестнице, соединявшей комнату со складом на первом этаже, бегом поднялся Иннес. Он был сильно небрит, а куртка и брюки его выглядели так, словно несколько ночей он спал не раздеваясь. Окинув гостя хмурым взглядом, Иннес без предисловий сказал:

— Надеюсь, деньги при вас, мистер Модди.

— Разумеется, мистер Иннес. Вы их получите, как только прибудет груз.

— Он уже на подходе.

— Вы уверены, что все благополучно?

— Конечно. Все заметано. — Иннес сунул в рот сигару и чиркнул спичкой. — Прилив начался, лодка подойдет с минуты на минуту.

Бахрам вдруг почувствовал симпатию к нему — в такой непробиваемой самоуверенности было что-то ободряющее.

— Приятно видеть вас в хорошем настроении, мистер Иннес.

— Я всего лишь орудие высшей воли, мистер Модди.

Снизу донесся крик слуги:

— Лодка! Вижу лодку!

— Это они, — сказал Иннес. — Я спущусь и прослежу за разгрузкой. Если вас не пугает запашок, мистер Модди, пройдите на балкон. Оттуда вам будет хорошо видно.