Читаем Дымка в зеркалах полностью

А если он не мог справиться с чем-то физически, то переключался на контроль своего эмоционального состояния. И в этом Томас тоже значительно преуспел.

Взять, например, развод. Под конец он убедил себя, что его гораздо больше раздражает не сам развод, а потеря делового партнера, бизнес с которым шел вполне успешно. Хотя, может, дело было в том, что в действительности представлял собой его брак. Какой смысл начинать анализировать то, что давным-давно похоронено?

Отношения с Леонорой с самого начала были неправильными. Он знал, что не полностью контролирует ситуацию, что девушка слишком независима и умна, и это беспокоило его и заставляло нервничать.

Прежде чем отправиться к брату, он убил чуть ли не целый час, разбирая тумбочку в изголовье собственной кровати. В ящике нашлись фонарь, пульт дистанционного управления, какие-то провода, куча журналов по финансам, пачка носовых платков, три ручки и блокнот. И лишь в самой глубине Томас наконец нашел то, что искал, – упаковку презервативов. Две штуки он положил в бумажник, а остальные – обратно в тумбочку, но с самого края, так, чтобы их удобно было достать в любой момент. Даже в темноте.

Конечно, это трудно назвать планированием, но подобный позитивный жест позволил Томасу Уокеру с оптимизмом смотреть в будущее, а это не так мало.

Леонора вытянула из каталога ящик с буквой «С» и в ту же минуту услышала за стеной приглушенный вскрик, потом бормотание. Джулия Бромли и ее дружок Тревис опять проделывали свой фокус с исчезанием, используя забытую всеми лестницу для слуг.

Леонора прислушалась. Когда лестница перестала скрипеть и голоса смолкли где-то в дебрях третьего этажа, она задвинула ящик каталога и, стараясь ступать неслышно, выглянула в коридор. Зеркала таинственно мерцали на стенах, и кругом не было ни души. С первого этажа тоже не доносилось ни звука. Все ушли на ленч, сказала себе Леонора и направилась к потайной двери. Она толкнула панель, проскользнула в узкое пространство и позволила двери закрыться. Голоса Джулии и Тревиса вновь долетели сверху, потом скрипнули несомненно ржавые дверные петли, и все опять смолкло.

Леонора достала маленький фонарик, который сегодня утром предусмотрительно положила в карман. Узкий луч света запрыгал по крутой лестнице, которая, свиваясь огромным удавом, исчезала вверху. Леонора направила луч на первые ступени. Вся лестница была покрыта толстым слоем слежавшейся за многие годы пыли. Тропинка из отпечатков ног молодых людей свидетельствовала, что они совершали свое путешествие наверх довольно регулярно. Девушка начала подниматься. Ступеньки оказались настолько узкими, что каблуки ее туфель повисали в воздухе. Как, интересно, слуги умудрялись ходить здесь с тяжелыми серебряными подносами, со стопками белья и тому подобным? Так и шею сломать недолго.

Где-то на полдороге к третьему этажу одна из ступенек издала под тяжестью ее тела душераздирающий скрип. Это и был тот предательский звук, который выдал парочку в прошлый раз, догадалась Леонора. Вот и верхняя площадка. Здесь девушка нашла еще одну дверь. Она погасила фонарик и осторожно толкнула створку. Дверь нехотя повернулась на скрипучих петлях.

Леонора оказалась в длинном коридоре. Он был гораздо уже, чем на втором этаже. «Должно быть, раньше тут находились спальни наименее важных гостей и помещения для слуг», – подумала она. В коридоре было полутемно, так как единственным источником света служили узкие и не слишком чистые окошки в торцевых стенах.

Ковров на полу не наблюдалось, а паркет, судя по его состоянию, последний раз натирали очень и очень давно. В пыли виднелась цепочка следов, и Леонора двинулась по этой дорожке.

Стены, как и на других этажах, были сплошь завешаны зеркалами. Но эти экземпляры коллекции Натаниэла Юбенкса производили еще более мрачное впечатление. Рамы местами сильно облезли и потрескались, а поверхность зеркал потемнела и кое-где пошла пятнами. Имелись трещины и изрядное количество паутины, а также разбитые экземпляры с частично выпавшими стеклами. И все до одного покрывал такой слой грязи, что девушка не могла узнать собственное отражение. Кое-где на стенах виднелись лишь светлые пятна. Наверное, все ценные экспонаты переместили вниз, а здесь образовался своего рода склад. Интересно, не тут ли Алекс Роудс позаимствовал то необыкновенное зеркало?

В коридоре имелась также кое-какая мебель, выполненная в викторианском стиле. Вдоль стен стояли два длинных тяжелых стола, а в конце коридора маячил высокий шкаф для каталога.

Следы закончились у одной из дверей. Леонора прислушалась. Приглушенные звуки довольно быстро обрели смысл:

– О да, о да, давай, детка… О да, так хорошо…

Голос Тревиса становился все ниже, и, наконец, он глухо зарычал, что служило неопровержимым доказательством полученного удовлетворения.

Леонора покраснела. Ей стало неловко, что она подглядывает за людьми, которые занимаются сексом. Ну, вернее, не подглядывает, так как сквозь дверь не видно, но все же…