Читаем Дым под масками полностью

– Меня зовут Готфрид Рэнди. Когда нет войны, я пытаю людей.

Альма вдруг улыбнулась ему – широко и искренне, так, что на повязке отчетливее проступили пятна крови. Рядом с желтым вспыхнули лиловые искры.

Кадр 4. Бог в отражении. Дубль 12. Удаленная запись

Только гражданские называли чародейскую силу даром. Сами чародеи и все, кто видел, чего стоит колдовство, говорили «проклятье». Даже те, кто был доволен жизнью. Сила подобна неизлечимой болезни – ее не задавить, не вырезать из себя. Готфрид знал, что некоторые пьют настойку с василитником, но она давала короткий эффект и была ядовита. Те, кто пил ее дольше нескольких месяцев, умирали в мучениях. Впрочем, Готфрид видел и таких – в училище обязательным было посещение морга, где показывали последствия неподчинения. Видел воспаленные глаза и потрескавшиеся губы, отекшие шеи. И думал, как все же сильна в некоторых ненависть к своей сути.

Но тот, кто дал людям чары, был ли это Спящий, Белый или другой Бог, сделал это мудро – колдунами становились только те, кто изначально был склонен к разрушению. Каждый носил на груди черный разлом, трещину, сквозь которую можно было видеть тьму, уродующую душу каждого чародея. Поэтому чародей на службе был обречен мириться с блоками, поэтому мало кто доживал до старости – в Центры Регистрации приводили замену тем, кто погибнет прежде, чем успеет сойти с ума, дав трещине расколоть разум.

И было еще одно – то, что не давало сбежать, сменить имя и никогда не пользоваться силой.

Она требовала выхода. Не задушенная ядом, она копилась, отравляла сознание и в конце концов прорывалась, уже не направленным ударом, не плетением с четкими Узлами – вываливалась бесформенным комком. И тех, кто умер от прорыва, Готфрид видел в учебных моргах, но там, право, было почти не на что смотреть.

Но колдовать было действительно приятно. Не нужно было искать призвание, дело, которым можно будет заниматься с удовольствием всю оставшуюся жизнь – чары согревали ладони и сознание. Руки – отдачей силы, а душу – легкой, шумящей эйфорией. Удачное плетение ощущалось как пара опиумных капель, запитых виски. Разумеется, для тех, кого не сдерживали блоки.