Читаем Дым осенних костров полностью

Следующие дни Наль не смотрел в сторону Эльгарта и выслушивал наставления, сверля взглядом стену. На бедре образовалась огромная распухшая и крайне болезненная гематома; с предплечьем дела обстояли не лучше. На тренировках с оружием он уступал теперь Дероальту, Мерхарду и Кардерету, а другие подвижные занятия сделались особенно затруднительными. По ночам Наль бессильно сжимал кулаки и кусал губы. Вместо того, чтобы оттачивать навыки для Дня совершеннолетия, на который прибудет весь Исналор, он получал унижение за унижением от соперников, которых совсем недавно побеждал, и мечтал как можно скорее хотя бы прийти в прежнюю форму. Каждый день являлся невосполнимым упущением. Результаты испытаний будут записаны в городские книги. Хорошо же он зарекомендует себя для Военной Академии, командиров и будущих товарищей по службе.

Ментор Эльгарт видел ожесточение в глазах паренька, однако держался, как прежде, сухо и ровно, и лишь перестал с чем-либо обращаться к нему. Который раз, оглядывая своих подопечных, Эльгарт гнал от себя смутную безотчетную горечь. Ему предстояло подготовить их ко взрослой жизни и отпустить в мир, где все будет всерьез. Научить, хотя бы в малой мере, тому, что знает сам и наблюдать, что далее сотворит с ними жизнь. Кто угаснет, кто сгорит, прикоснувшись слишком неосторожно к этому непостижимому пылающему факелу. Кто выстоит, и какой ценой. О грузе ответственности невозможно было забыть и ночью, когда вновь и вновь смотрели на него сквозь время давно закрывшиеся глаза.

* * *

Близился месяц ворона; зима наконец перевалила за середину. Продолжались трескучие морозы. Лунными и звездными ночами между небом и землей стояли тонкие столбы света. Недолгие часы, когда солнце поднималось над горизонтом, проводили на воздухе. Бледные лучи не давали тепла, но отогревали душу.

Эльгарт направлялся к воротам, прикидывая, как пройдет по берегу Стролскридсэльвен, чтобы оказаться в таверне не ранее заката. В отличие от воспитанников, наставникам позволялось покидать Двор Перехода. Сейчас это было ему необходимо. Он вернется к утру, чтобы продолжить дело, которое порой давалось ветерану Опустошительной Войны слишком тяжело.

— Ментор Эльгарт! — окликнул звонкий юношеский голос.

Он с любопытством обернулся; это был тот самый мальчишка из Фрозенблейдов. Эльгарт не удивился бы, если бы сын оружейника высказал все, что накопилось в пылкой душе за эти дни, однако Наль, приблизившись, поднял на него ясные глаза:

— Я благодарю вас, ментор, за преподанный урок. В настоящем бою орк не дал бы мне ни отказаться от начатого поединка, ни уйти живым.

Эльгарт внимательно, пристально смотрел на него, пронизывая взглядом, и наконец, словно найдя то, что искал, кивнул.

8. Хвосты, дуэли и круговая порука

После занятий девушки во Дворе Перехода носили платья. Переодевшись, они являлись в общий зал позже юношей, особенно когда приходилось стирать. В такие вечера руки натирали лечебным снадобьем от одной из наставниц. Густая бледно-зеленая масса с ароматом герани смягчала кожу и впитывалась без следа.

— Могу ли я получить уже эту склянку? — подчеркнуто ровно, скучающим голосом заметила Фенрейя.

— Тебе останется. — Бейтирин не спеша, щедро наносила снадобье на натертые стиркой тонкие пальцы, словно завершала штрихи неповторимого шедевра.

Несколько мгновений Фенрейя молча наблюдала за ней, а потом насмешливо скривила губы:

— Что, у Первого Дома руки белей, чем у Третьего?

— А разве это непонятно? — Бейтирин запоздало улыбнулась, чтобы сгладить действие фразы.

— Лиса, много кичащаяся своим хвостом, потеряет его.

— Было бы чем кичиться.

— Особенно когда более нечем.

Бейтирин приподняла брови.

— Ты желаешь померяться со мной? Напрасно: у Первого Дома все лучше. И двор больше, и теснее связь с королем.

— Желаю поставить на место. И я с удовольствием вызову тебя на дуэль. — Видя, как на лице Бейтирин появляется тень растерянности, Фенрейя вскинула бровь: — Или ты думала спрятаться за спинами охраны своего большого двора? Детская пора окончена: каждый сам отвечает за себя.

Бейтирин заморгала. Дуэль не входила в ее планы; она даже не собиралась затевать ссоры. Особенно с той, кто все чаще сражалась в тренировочном зале с наставницами. В последнее время напряженность то и дело нарастала между воспитанниками, не имеющими возможности избежать общества друг друга. Разногласия оставалось решать всего двумя путями. Бейтирин предпочла самый прямой. Протянув склянку Фенрейе, она, стараясь не уронить достоинства, молча направилась в общий зал.

* * *

— Не воображай, пожалуйста, что ты здесь самый лучший. — Дероальт смахнул с доски оставшиеся фигуры.

— Ты видишь, — пожал плечами Наль.

— Это мы увидим лишь на испытаниях. Одно то, что ты сын оружейника, не дает тебе преимущества. Во многих поединках ты был, честно говоря, довольно плох.

— Не умеешь проигрывать — не вступай в игру.

— Твое самодовольство несносно, Фрозенблейд.

— Или скорее моя победа?