Читаем Дым и тени полностью

Павильон звукозаписи, защищенный от посторонних шумов.

Когда Генри распахнул дверь, грохот сердца перепуганного Тони заполнил все вокруг. Фицрой зарычал и побежал на звук, безошибочно следуя через лабиринт кабелей, оборудования и стен декораций.

Здесь горел свет, но вампир в нем не нуждался. Ужас парня служил ему и стимулом, и проводником.

Генри нашел юношу на полу под воротами. Тот полусидел. Огромный человек держал его, прислонив к себе, — этакая пародия на привязанность. Тони колотил пятками по полу, скреб пальцами по мясистым рукам, обхватившим его грудь.

Через два бегущих шага Фицрой увидел на глазах Фостера повязку из тени.

Еще два шага.

Тень исчезла.

Три шага.

Тони перестал бороться. Его сердце замедлило ритм почти до нормального.

Большой человек, которого звали Маус, выпустил его.

Юноша склонил голову к плечу и сел, скрестив ноги, на бетоне, потом поднял глаза и встретился взглядом с Генри.

— Я вижу тебя, обитатель ночи.

Вампир с рыком остановился в нескольких дюймах от скрещенных ног парня.

— Просто чтобы ты знал — я не позволю тебе помешать, — добавила тварь, которая не являлась Тони, в то время как Маус медленно поднялся.

В свои времена Фицрой не был высоким. В этом столетии оказался низкорослым. Маус, вернее, та тварь, что овладела им, возвышалась над вампиром как башня.

— У тебя нет сил, чтобы противостоять нам, обитатель ночи.

Генри взглянул вниз, на Тони, потом снова поднял глаза на Мауса, улыбнулся и замахнулся, не особенно заботясь, что может сломать тому кость. Судя по виду, кинооператор побывал в сотнях драк.

Эта закончилась прежде, чем у него появился шанс к ней присоединиться. Его голова откинулась назад, глаза закатились так, что стали ясно видны белки. Здоровяк рухнул на пол.

Его тень ударилась о бетон вместе с ним. Никакой метафизической тени не появилось. Похоже, у человека, потерявшего сознание, тень бездействовала. Это определенно следовало запомнить.

— Он будет очень зол, когда очнется, — почти весело заявила проникшая в Тони тварь, поднимаясь. — Только подумай о том, чтобы вот так же врезать мне. Прежде чем уйти, я поджарю мозги этого парня.

Генри заставил себя опустить кулак и прорычал:

— Убирайся из него!

— Без проблем. Как только ворота откроются, я уйду. Я знаю то, что он, а он — то, что хочет знать мой босс.

— Он ничего не знает.

— Я бы в это поверил, еще как. Вот только я нахожусь внутри его головы, а тебя там нет, чувак.

— Чувак?..

— Хей, это тоже сидит в его голове.

«Может, и так, но Тони никогда не называл меня этим словом. Тень маскируется под хозяина, но не вполне удачно. Это тоже надо запомнить».

— Тут есть и инфа о том, что уничтожило предыдущего миньона, — продолжала тварь. — Не так много о технике этого мира, как хотелось бы боссу. Зато ему известно кое-что другое, что вполне возместит упущенное. Этот парень знает, где прячется та надоедливая волшебница. — Последовало выразительное постукивание по виску. — Кто бы мог подумать, что она окажется настолько тупой, чтобы остаться так близко от ворот? — Тварь возвела глаза Тони к полотку. — Волшебники, а? Слишком глупые, чтобы продолжать удирать, чересчур перепуганные, чтобы спасать мир. Босс будет в восторге, что нашел ее через столько времени. Ты ведь знаешь, как раздражают незаконченные дела.

Генри слушал вполуха, двигаясь по кругу, выискивая благоприятную возможность. Он видел ее, но сомневался, что все выйдет как надо.

Тело Тони крутанулось на пятке и повернулось вслед за ним.

— У меня из-за тебя кружится голова. Меня сейчас вырвет хаманташем. — Тварь посмотрела на часы парня. — Десять часов две минуты. Чуть больше часа. Чем собираемся заняться, Генри? Ты голоден?

Знакомые пальцы оттянули ворот футболки от горла Тони. Стали видны синяки вдоль ключицы.

Вид крови, собравшейся под кожей юноши, осознание того, что надо было сделать, чтобы оставить на его теле такие метки, толкнуло вампира к самому краю. Он перестал ходить по кругу. Его губы оттянулись, обнажив клыки. Он позволил голоду подняться.

«Падальщики не получат того, что принадлежит мне, пока я с этим не покончу».

— Тони мой.

— Узнаю твою силу, обитатель ночи. — Интонации Фостера исчезли. — Но ты не можешь убрать меня из его тела, пока я не буду готов уйти.

Слова твари утонули в песне крови Тони.

Генри почувствовал, как теплая тяжесть обернулась вокруг его ног, но не обратил на нее внимания. Имела значение лишь жизнь, на которую он заявил права, причем не единожды, а бессчетное множество раз.

— Мой.

— Не сейчас, чувак.

— Мой!

Внезапное узнавание вспыхнуло за тенями в глазах Тони. За ним последовал страх, такой примитивный, что все остальное бежало пред ним. Его сердце начало стучать. Быстрее. Быстрее.

Потом глаза парня закатились, он будто чем-то подавился, согнулся пополам.

Тень потекла из его носа и рта, собралась в лужу на полу, двинулась к Генри. Тот едва сохранил самоконтроль, но сумел понять, что не сможет сражаться с этим. Голод осознал это и начал утихать.

Один шаг назад.

Два.