Читаем Дылда полностью

Арсению не хотелось включать телевизор, есть тоже не хотелось. Он поднялся и стал медленно ходить из угла в угол, с кухни в комнату, из комнаты в гостиную, из гостиной снова в коридор. Ему в голову приходили самые разные мысли. Он вспоминал о том, как раньше трудно было взять отпуск, как, бывало, в лучшем случае к 24 дням удавалось выпросить пару суток, а теперь бери отпуск за свой счёт и хоть годами не появляйся на работе. Как было бы здорово сейчас провести отпуск с женой…

Арсений прошёл в спальню и машинально взял в руки книгу. Это была последняя книга, которую читала его жена. Она была с закладкой. Арсений открыл и стал читать: «Труднее всего было отправлять оттуда письма. Почта здесь проходила раз в три дня, но работала плохо. Я хорошо знал того старика, который забирал письма из почтовых ящиков. Он был из тех, кто…», – Арсений закрыл книгу. Ему стало нехорошо. Он сел прямо на пол, на коврик, который находился рядом с кроватью, положил книгу на прикроватную тумбочку жены и задумался.

Ему вспомнилась его молодость, когда он работал конструктором на заводе. Завод был одним из тех, который работал и на военное и на народное хозяйство. Назывался этот завод, как и любой военно-промышленный комплекс, коротко – ПЯ, что означало почтовый ящик. Арсений припомнил, как забавно бывало, когда какой-нибудь конструктор-новичок перепутает и в бланк документации ПЯ впишет конструкторскую документацию народного хозяйства. Сколько потом было неприятностей у бедняги с первым отделом! Много было секретности вокруг этого завода, а между сотрудниками ходил анекдот. Приезжает как-то командировочный в город на завод, а номер почтового ящика не помнит. Заходит во двор и спрашивает у мальчишек, которые в футбол играли, где находится завод почтовый ящик?

– А какой вам нужен? – интересуются они. – Где делают танки или ракеты? Если танки, то это вам надо обратно вернуться, а ракеты – это чуть дальше. Так куда вам?

– Мне надо туда, где делают торпеды.

– Ах, вам торпеды, тогда вам нужно четыре остановки на трамвае, и там будет ящик ПЯ номер такой-то.

Такая вот мнимая секретность. Завод, якобы, зашифрован, но каждый дворовый мальчишка прекрасно знал, где что выпускают.

Да… А ведь от завода-то того сейчас почти ничего не осталось. В 1990-ые продали кому-то, конструкторов там почти не осталось. Да и работы у них теперь нет, перебиваются единичными заказами. Могучие цеха превратились в конторы, сданные в аренду, а там, где Арсений в былые времена внедрял изобретения, теперь шьют куртки сомнительного качества. Что уж говорить о станках, которые уже давно в металлоломе или переплавлены…

Арсений заметил, что сидит на полу. Он хотел было подняться, но его внимание заинтересовала прикроватная тумбочка жены. Ему стало интересно, что жена хранила в ней. Он открыл и увидел, что на полочках аккуратно ровными стопочками лежат письма. Надо же… Оказывается, каждое письмо, которое он ей писал, каждое письмо, которое они вместе получали от детей, от её подруг и друзей – все она хранила здесь, в этой тумбочке. Арсений достал одну стопку и стал рассматривать письма. Видимо, она их рассортировала по отправителям, потому что в этой стопке были письма, которые писал ей он когда-то… Вот и первое письмо, которое он ей написал. Как давно это было…

Это произошло ещё на первом курсе, когда он поступил в институт. Арсений тогда считал себя вполне зрелым человеком, потому что в институт он поступил не после школы, а через два года. После школы Арсений с приятелем, проникнувшись романтикой тех лет, устроились на работу в монтажный трест, и два года они «бродяжничали», как они говорили, по разным монтажам Союза. Сначала их посылали вместе, а потом в какой-то момент разделили. После этого было уже не так весело, а потому Арсений подумал и решил подать документы в институт.