Читаем Дыхание розы полностью

Флорен не сразу смог продолжить разговор. Он лихорадочно искал лучшую стратегию, чтобы соблазнить говорившего с ним красивого мужчину.

— Не окажете ли вы мне милость, брат мой, разрешив встретиться с мадам де Суарси? — продолжал настаивать Леоне спокойным тоном.

Внезапно просьба вернула Флорена к действительности, и он заставил себя улыбнуться.

— Разумеется, рыцарь, мне было бы очень трудно отказать вам в этой ничтожной милости. Я усматриваю в этом бесконечную щедрость представителей вашего ордена.

Внутри у Никола Флорена все кипело. Почему этот рыцарь вмешивается в самый разгар процесса? Ведь его никто не уполномочил. Флорен бесился от того, что ему приходилось подчиняться. Вне ордена никто никогда не знал, какое положение занимал госпитальер, к тому же рыцарь по справедливости и по заслугам: был ли он Великим магистром или простым воином. Следовательно, приходилось соблюдать осторожность. Флорен преодолел решающий этап в своем восхождении к власти, но прекрасно понимал, что ему оставалось сделать еще много шагов. А затем он возвысится над всем, над людьми и над законами. Сейчас было лучше не перечить этому незнакомцу, притвориться, будто он принял решение непредвзято и смиренно. Флорен заговорил:

— Как вы понимаете, речь идет о нарушении нашей процедуры, поскольку вы не состоите с обвиняемой в прямом родстве. Поэтому я прошу вас заверить меня, что ваш визит будет кратким. Процесс мадам де Суарси продолжается.

Леоне встал и поблагодарил, устремив свой взгляд в темные бархатные глаза инквизитора. Флорен вкрадчиво спросил:

— Зайдете ли вы потом, чтобы попрощаться со мной, рыцарь?

— Вы в этом сомневаетесь, мсье?.. Не могу поверить, — ответил Леоне слащавым голосом.

Аньян бросился вперед, бормоча маловразумительные слова благодарности, спотыкаясь на каждой ступеньке лестницы, ведущей к камерам. Он так сильно дрожал, что Леоне пришлось самому открыть замок.

— А теперь ступайте, да хранит вас Господь, — поблагодарил Аньяна рыцарь. — Я найду дорогу назад. У меня очень мало времени, но мне хватит… Пока…

— Я столько раз звал вас в своих молитвах, — лепетал Аньян. — Я…

— Ступайте, говорю я вам. Поторопитесь. Поднимайтесь, иначе он забеспокоится.

Аньян исчез за пилястром, словно дружественная тень.

Леоне не чувствовал отвратительного зловония, впитавшегося в стены застенков. Он не видел грязи, темных кругов под глазами, болезненную бледность женщины, с трудом стоявшей перед ним. Эти серо-голубые глаза, внимательно смотревшие на рыцаря, были ему наградой за все его страдания и мучения. Леоне казалось, что она была светом и что он всю свою жизнь мечтал прикоснуться к ней своим взглядом. Он упал на колени в вонючий ил, стараясь восстановить дыхание, которого его лишило невыносимое чувство, и прошептал:

— Наконец… Вы, мадам.

— Мсье?

От изнеможения Аньес не могла даже достойно ответить. Она лихорадочно искала причину такой удивительной чести, почему этот госпитальер пришел в ее камеру. Ведь больше ничего не имело смысла.

— Франческо де Леоне, рыцарь по справедливости и по заслугам ордена Святого Иоанна Иерусалимского.

Ничего не понимавшая Аньес изумленно смотрела на него.

— Я пришел издалека, чтобы спасти вас, мадам.

Аньес облизнула пересохшие губы и прокашлялась прежде, чем спросить:

— Сделайте одолжение, встаньте, мсье. Я не понимаю… Граф д’Отон вас…

Значит, Артюс д’Отон был их другом. Это открытие принесло Леоне облегчение.

— Нет, мадам. Я знаю графа лишь по имени и его прекрасной репутации.

— Порой они посылают очаровательных шпионов, чтобы добиться откровенности, — сказала Аньес доверительным тоном, который не обманул Леоне.

— Элевсия де Бофор, мать аббатиса Клэре, приходится мне тетушкой, вернее, должен вам сказать, второй матерью, поскольку она воспитала меня после гибели своей сестры Клэр в Сен-Жан-д’Акр.

Несмотря на изнеможение, в памяти Аньес всплыло смутное воспоминание. Жанна д’Амблен действительно ей говорила, что аббатиса взяла к себе племянника после кровавого поражения, ознаменовавшего собой крах христианского Востока. Наконец она смогла позволить себе сесть на скамью. Рыцарь добавил:

— У нас очень мало времени, мадам.

— Как вам удалось получить от этого злотворного существа разрешение встретиться со мной?

— Заманив его в его же собственную ловушку. У нас очень мало возможностей, мадам. Отвод…

Аньес прервала Леоне:

— Полно, мсье, вы, так же, как и я, знаете, что отвод ничего не даст. Инквизиторы имеют обыкновение ставить даты на своих бумагах задним числом, и поэтому просьба об отводе поступит к епископу уже после завершения процедуры. Но если даже эта просьба повлечет за собой определенные последствия, в чем я сомневаюсь, я умру еще до того, как они назначат нового инквизитора. Добавьте к этому, что новый инквизитор немедленно станет еще сильнее третировать меня, поскольку я посмела выступить против одного из них.