Читаем Двуличные полностью

– Знаешь, – вдруг заговорила Эредис, и голос ее звучал как-то особенно серьёзно, – у меня был друг. Даже больше. Такие отношения за пределами Ложи называются «семьей». Его перевели из Ложи Руана, но он так и признался, за что. Мне было семь или восемь, он был чуть старше. Сначала он постоянно задирал меня и других девчонок, но знаешь, как-то по-доброму… Рассказывал страшилки. Когда мне исполнилось четырнадцать, и мы начали изучать практические заклинания, он внезапно отгородился. Я видела, что некоторые заклинания у меня выходят лучше, а когда пыталась помочь, он почему-то злился. И однажды я призналась, что готова завалить все экзамены, лишь бы больше не ссориться. Он был тронут до глубины души. Конечно, совершить сказанного он мне не дал. Еще через пару лет он познакомил меня со своей возлюбленной. Ее звали Мелисса. А пару дней назад мне пришлось увидеть, как им завладел Ушедший. Мой лучший друг кинулся на меня в попытке убить, – Эредис на какое-то время замолчала, теребя кончик косы. – Как после такого я смогу довериться кому-то еще?

Девушка повернулась к Каину.

– А тебе я могу доверять? – ее голос звякнул сталью.

– Да, – ответ иолата был не менее твёрд.

И девушка сразу как-то обмякла, расслабилась. Заулыбалась, подошла к мужчине. Ее пальцы игриво пробежались по его плечам. Встав на мысочки, она потерлась щекой о его заросшую небрежной щетиной щеку. И было в этой простой ласке что-то, от чего сердце опустились куда-то вниз, опалив жаркой волной. Девушка прижалась чуть плотнее, поцеловала нежно и сладко – и тело тут же напомнило, как оно скучало по ее прикосновениям.

Поцелуи становились жарче, объятия крепче, чем позволяли всевозможные правила. Рука опустилась сама собой, поглаживая небольшие ягодицы, обтянутые грубой тканью простецкого платья. Запах ее духов, еще не сошедших с кожи, погружал в дурман. А может он слышал его только в своей голове, накрепко связав с образом магессы.

Возбуждение, сгустившееся в паху, постепенно становилось почти болезненным. И Каин не желал больше ждать. Мельком поглядев ветхую постель, он толкнул Эредис к столу. Та тут же повернулась к нему спиной, оперлась о столешницу локтями и качнула бёдрами ему навстречу. Каин медленно выдохнул. Он готов был поклясться всеми заветами Ордена, что Эредис намеренно сводит его с ума.

Зашуршала ткань. Каин не стал церемониться, и вместо того, чтобы размеренно снять платье, попутно покрывая белую спину поцелуями, он просто собрал юбку, поднимая ее до поясницы. Едва слышно охнув, девушка инстинктивно раздвинула ноги шире и неосознанно качнулась снова, навстречу проникающим в нее пальцам.

Двигаясь в такт настойчивой ласкающей руке, магесса кусала губы, сдерживая стоны – привычка, оставшаяся с Магистериума. Убрав пальцы, мужчина торопливо развязал шнуровку на брюках. Эредис приняла его в себя с тихим протяжным стоном, что тут же вскружил голову.

Каин со всех сил пытался растянуть удовольствие, останавливался, дышал глубоко. Но Эредис так чувственно отзывалась на все его действия, так стонала, подстраиваясь под его ритм, что он сдался, кончая постыдно быстро.

Несколько секунд девушка еще оставалось в той же позе, а потом медленно выпрямилась, оправила юбку.

– Ужасно хочется пить, – чуть хрипло призналась она и еще непослушной рукой пригладила волосы. Ее коса уже не была такой идеальной. Каин устало улыбнулся, приводя в порядок брюки.

– Я принесу что-нибудь на завтрак.

Девушка кивнула и скрылась за занавеской, за которой располагалась простенькая ванна.

Каин спустился на первый этаж.

В таверне стало значительно просторнее – многие разошлись по домам. Только несколько горожан, перебрав с элем прошлым вечером, дремали, уронив головы на сложенные на столе руки. Официантки мели полы и протирали свободные столы, готовясь к новому дню.

Взяв хлеба, сыра и несколько яблок на завтрак, Каин попросил хозяина таверны подготовить провианта в дорогу.

Когда он вернулся в комнату, Эредис была уже почти готова к выходу в город.

Наскоро перекусив, они покинули таверну.

Морозный ветер щипал щеки, хотя снега еще не было. И воздух был прозрачный-прозрачный, почти звенящий.

Жители, отпраздновав окончание осени, уже начали готовиться к встрече зимы. Почти каждая дверь была украшена зеленым венком с лентами и шишками, в окнах даже днем ярко горели свечи в красивых подсвечниках.

Эредис шла медленно, кутаясь в свою шаль, которая не могла согреть должным образом, но ее это совсем не смущало. Она оглядывалась по сторонам, тихо, но от этого не менее восторженно охая. Каин поглядывал на нее, чуть улыбаясь. В том, что самые обыденные вещи вроде яркой вывески на лавке белошвейки могли стать для кого-то объектом восхищения было нечто… печальное.

Прогулка закончилась ближе к сумеркам. Отгоревший, по-зимнему спокойный закат уступил место сизой тени.