Читаем Двуявь полностью

Он начертил на бетоне окружность с косым крестом, а прямо под ней написал печатными буквами: 'Вспоминай'.

Перрон покачнулся.

Стылый, пропитанный влагой ветер хлестнул Самохина по лицу, тень пала на Медноярск, и отвратительно-тонкий писк заполнил пространство. Фигуры людей вокруг утратили плотность, превратившись в блёклые миражи, а рельсы и линии проводов, наоборот, обрели невыносимую резкость, блеснули хищно и зло, будто пытались вспороть этот мир по швам, чтобы вывернуть его наизнанку.

Потом всё стало по-прежнему.

Юра осторожно повертел головой - народ вокруг, спеша по своим делам, не обращал на него внимания; над привокзальной площадью кружились маршрутки. Рисунок на бортике клумбы чернел простецки и безобидно.

Купив в киоске бутылку минеральной воды, он сел на лавку и принялся жадно пить. Сердце частило, а мышцы ныли, как будто он последние полчаса без остановки махал кайлом.

Ожил браслет, сообщая о новом вызове.

- Юрий, что там случилось? - спросил Фархутдинов быстро.

- Где - там? Не совсем понимаю вас.

- Сгорели видеокамеры на вокзале - все разом, как по команде.

- Правда? Ого.

- Что послужило причиной? Что вы только что сделали?

- Выпил минералки. Думаете, могло повлиять?

Собеседник отозвался не сразу - прикидывал, видимо, как строить беседу дальше:

- Вы не хотите говорить правду. Почему, Юрий? Что не так?

- Ни одна из фраз, произнесённых мной до сих пор, - процитировал Самохин злорадно, - не грешит против истины.

Комитетчик тихонько хмыкнул:

- Простите за беспокойство, больше не отвлекаю.

Бросив бутылку в урну, студент поплёлся в зал ожидания. Сел на свободное кресло, достал планшет и принялся просматривать новости, но в памяти ничего не задерживалось. Да и вообще, в голове была звенящая пустота, словно все мысли выдуло ветром. Время шелушилось минутами, просеивалось сквозь пальцы, и когда раздался очередной звонок, он с удивлением обнаружил, что дело уже далеко за полдень.

- Ну что, - сказала Тоня, - всё в силе? Я через час примерно освобожусь.

- Да, - Юра покосился на расписание электричек, - как договаривались. Буду ждать у подъезда.

До её городка он добрался через сорок минут. Нужная улица, к счастью, была недалеко от станции, так что риск опоздать отсутствовал напрочь. По искомому адресу обнаружился нарядный восьмиэтажный дом из рыжевато-красного кирпича; ярко блестел остеклённый эркер.

Тоня в пальтишке, туго перетянутом пояском, и в длинной облегающей юбке, сбежала с крыльца и прильнула к Юре. С соседнего дерева одобрительно зачирикали воробьи.

- Ну, - спросил он, - куда пойдём? Где у вас тут концентрация злачных мест?

- А давай просто прогуляемся? Я после Марса никак природой не налюбуюсь. Тем более, сегодня последний день, когда солнце светит. Слышал прогноз? Завтра, сказали, дожди начнутся. А пока - красотища, правда же?

И в самом деле - тучи, которые утром теснили солнечный диск, к вечеру присмирели и отползли, согласившись на перемирие. Сейчас они смотрелись даже благообразно - перестали косматиться и припудрились позолотой. Небосклон на западе сиял чистотой; солнце садилось, фотографируясь на прощанье в окнах многоэтажек.

- Кстати, про Марс, - сказал Юра, шагая рядом с Тоней по улице, - всё забываю тебя спросить. Как ты объяснила родителям, что посреди семестра плюнула на учёбу и поехала развлекаться?

- Я им сказала, что поездку на факультете выиграла. Приз к празднику за пятёрки.

- И как, поверили?

- Куда они делись бы? Я на них такими честными глазами смотрела! Иногда полезно быть отличницей, вот!

Она продолжала болтать - он слушал и любовался ею, пока жёлто-красный город расстилал перед ними бульвары и переулки. А когда наползли и загустели сумерки, Тоня остановилась и, кивнув на один из домов, сказала:

- Ну вот, пришли. Это мой.

- Жаль, - сказал Юра, - как-то уж слишком быстро.

- Может, в гости зайдёшь?

- Я-то всегда готов, а родичи твои как? Не будут против?

- С чего вдруг? Мама у меня классная!

- Ага, мама классная, зато папа - сразу в табло...

Тоня прыснула:

- Откуда у вас, товарищ Самохин, столь замшелые предрассудки? И вообще, папа в командировку улетел утром. Так что...

Её браслет засветился. Прервавшись на полуслове, она показала Юре жестом - минутку, надо ответить.

- Да, мам, привет. Ага, сейчас поднимусь. Что? - Тоня, чуть улыбнувшись, покосилась на спутника. - Да, тот самый, который на фотографии... Нет, он боится, что папа его побьёт... А? Сказала, конечно, что улетел... Ладно, поняла, передам.

Завершив разговор, похлопала Юру по плечу и сказала:

- Всё, теперь не отвертишься, мама нас засекла с балкона.

- Высоко сидит, далеко глядит?

- А ты думал! Пошли знакомиться.

Товарищ Меньшова-старшая оказалась крайне эффектной худощавой блондинкой. По логике (раз Тоня - младшая дочь), ей было уже за сорок, но выглядела она на тридцатник максимум.