Читаем Двуявь полностью

Орудуя вилкой, он подумал, что у хозяйки несомненный кулинарный талант, который не сгубила даже работа в приснопамятной 'Гравитации'. Котлеты были румяные, сочные и не жёсткие - в самый раз, особенно по контрасту с его стандартно-ублюдочным рационом.

- Ты мою рубашку не видела?

- Я её вчера постирала. Там грязь на пузе была, пятно здоровенное.

- А, ну да, - он припомнил драку с командиром 'пустышек', - это меня недавно по полу поваляли, а куртка была расстёгнута. Спасибо, Эля, ты меня выручаешь по всем фронтам.

- Ой, да ладно, - она хихикнула.

Он глядел на неё и думал - интересно, сколько ей лет? Двадцать, пожалуй, с небольшим хвостиком. То есть жизни до Обнуления она, по сути, не помнит, если не считать детсадовских впечатлений. Живёт себе и совершенно не удивляется, что мир ограничен барьером со всех сторон. Европа, Москва, Сибирь - для неё это лишь абстракции, как Тау Кита или Бетельгейзе.

- Ещё добавки?

- Куда мне, и так объелся.

Она включила газовую колонку и принялась мыть посуду, а он сидел, собираясь с духом: предстояло опять подстегнуть себя подземным токсином, чтобы расследование продвигалось быстрее.

Выйдя в прихожую, он достал из сумки свой арсенал. Прилепил к себе семя и несколько минут метался по комнате, пережидая, пока под кожей утихнет отвратительный жар. Когда сознание прояснилось, переместился в ванную и с наслаждением смысл с себя липкий пот.

'Трейсер' возвращался к работе.

- Уходишь? - спросила Эля, увидев, как он застёгивает рубашку.

- Вернусь ближе к ночи, - сообщил Марк, решив про себя: 'Наглеть - так наглеть'. - Ты ведь не возражаешь?

- А ты опять будешь...

- Не бойся, приду вменяемый и без водки.

Обозначив эту ослепительно-яркую перспективу, он кивнул на прощанье и шагнул за порог. Куда направляться дальше, было понятно - клуб 'Консервы', о котором давеча поведал Димон.

Водила-частник домчал до нужной улицы быстро. Правда, не смог подъехать прямо ко входу в клуб - там, дескать, параноидально узкий проулок, в котором не развернёшься, и вообще поставлен запрещающий знак. Ткнул пальцем, указав направление, и дал по газам, едва клиент выбрался из машины.

Сыщик, оставшись на обочине, огляделся. Тот самый проулок виднелся слева, через дорогу, а справа из-за деревьев стыдливо выглядывало заилившееся озеро, и, как ни странно, слышалась пение, сопровождаемое бренчанием гитары. Он невольно прислушался:

У обглоданного бока Змей-горы,

там, где мается и хнычет Ареал,

принимаю от змеи-судьбы дары,

как напутствия когда-то принимал.

Марк решил, что клуб подождёт, и пошёл на голос. Дорожка, выложенная щербатыми плитами, вывела его к берегу. Озеро морщилось от дождя, старые ивы склонялись прямо к воде, тихо гнил дощатый причал, где раньше - в позапрошлой, доперестроечной жизни - сдавались напрокат катамараны и лодки. Торчал покосившийся стенд: 'Купаться запрещено!', а чуть дальше - крошечная беседка, навесик с лавкой. И вот под этим навесом стоял, перебирая струны, мужик в зелёной армейской куртке. Вокруг кучковались слушатели с зонтами.

Мне подарены к познанию ключи

и к богатству позолоченный пароль,

слитки совести и славы кирпичи...

Только жаль, что всё умножено на Ноль.

Гитара смолкла. С другого берега озера донёсся вороний грай. Марк развернулся и зашагал прочь, а дождь, подстрекаемый ветром, зло плевал ему в спину. Снова хотелось выпить и поскорее оказаться в тепле.

Он перешёл дорогу, обогнул подгулявший клён, стоящий в обнимку с пивным ларьком, перепрыгнул через мутную лужу, поднял взгляд - и застыл, как вкопанный: прямо перед глазами алел сквозь дождливую пелену опостылевший косой крест, вписанный в окружность.

Лишь пару секунд спустя до него дошло, что это - всего лишь дорожный знак 'Остановка запрещена', о котором предупреждал водила. Хотя, конечно, стоило отдать должное той ядовитой силе, что вела его, Марка, к цели; более прозрачный намёк выдумать было сложно.

Вход в клуб обнаружился в торце кирпичного дома. Ступеньки, прикрытые козырьком, вели в полуподвал, над которым горела вывеска - стилизованная консервная банка. А у двери курили две барышни, одной из которых была светловолосая Римма - дочь Кузнецова, счастливая владелица 'Явы' и клиентка ООО 'Трейсер' в одном лице.

При виде Марка она удивлённо подняла бровь и сказала спутнице: 'Иди, я сейчас'. Та стрельнула в гостя коротким взглядом и послушно скрылась за дверью. Римма, сделав очередную затяжку, нейтрально осведомилась:

- Есть новости?

- Сколько угодно, - ответил он, - но они пока промежуточные.

- То есть работа ещё не выполнена? Предмет не найден?

- Нет, к сожалению.

- Зачем тогда пришёл? За вторым авансом? Денег больше не дам, учти.

- Я вообще-то не ожидал тебя встретить, но раз уж так вышло, будем считать, что это судьба. Не мешало бы пообщаться, накопились вопросы.