Читаем Двуявь полностью

Юра поднялся на ноги, и это движение выдернуло его из кошмара, вернув в простой и понятный мир. Бредовые картинки с каждой секундой теряли чёткость и растворялись в памяти, как рафинад в воде. Теперь он даже не поручился бы, что всё произошло наяву, а не во сне, ещё до звонка будильника.

Браслет-коммуникатор на запястье показывал, что Юра пробыл на лоджии от силы пару минут. Даже кофе ещё не совсем остыл. Допив его, знаток пиратских реалий снял с вешалки кожаную короткую куртку - пора было выходить, чтобы успеть в университет на первую пару.

- Здравствуйте, Раиса Петровна.

- Здравствуй, Юра, - соседка-собачница, с которой он столкнулся на лестнице, приветливо улыбнулась. - Опять на занятия?

- Ага, понедельник же.

- Как там дома? Нормально? Дед возвращаться не собирается?

- Не, он разве что ближе к лету. Пояс Койпера - туда дорога месяц в один конец, плюс ещё там полгода работы. А они в сентябре только стартовали. Помните?

- Помню, помню, не совсем ещё старая. Так, спросила на всякий случай. Думала, может, какие новости от него.

- Всё нормально. Привет вам передавал, - соврал Юра. Вернее, не то чтобы совсем уж соврал - просто истолковал последнюю депешу от деда несколько расширительно. Тот, завершая сеанс, сказал: 'Пока, привет всем'. А в данную категорию, по законам формальной логики, входила и Раиса Петровна.

- Спасибо! И ты ему тоже передавай!

- Обязательно! До свидания!

Выскочив из подъезда, он снова посмотрел на часы. Времени ещё было достаточно - при условии, конечно, что по дороге не встретится очередная соседка. Опасливо озираясь, Юра свернул налево и зашагал к железнодорожной станции. Багряные листья ложились под ноги, как лоскуты знамён. Осень капитулировала без боя.

Посёлок был новый и довольно уютный. Дома, в большинстве своём, трёхэтажные, каждый на десяток квартир - типовая, но не уродливая застройка, без всяких дурацких башенок и прочих закосов под старину. Огромные окна, лоджии, тарелки антенн на крышах.

Станция, правда, выглядела заметно скромнее. Два длинных асфальтированных перрона с чугунными свечками фонарей, а рядом - приземистая постройка столетней давности с покатой крышей и желтушными стенами. Оставалось только гадать, по каким критериям её умудрились причислить к архитектурным памятникам и уберечь от сноса.

На перроне было немноголюдно. Те, кто ехал на работу или учёбу, предпочитали воздушный транспорт, благо маршрутки-аэрокары курсировали бесперебойно - одна, похожая на серебристую черепаху, как раз уносилась в сторону Медноярска.

Физический принцип, позволяющий железякам летать без крыльев, имел официальное, строго выверенное название, которое занимало три строчки. Дубы-гуманитарии вроде Юры понимали в этой формулировке только предлоги, поэтому называли конструкцию 'антигравом', вызывая зубовный скрежет у технарей.

Полёт от посёлка до города занимал две минуты. Буквально - взлетел и сел. Но именно эта скорость и раздражала Юру - ему хотелось растянуть путешествие хотя бы на четверть часа, поэтому каждое утро в будни он приходил к железной дороге. Рельсовые пути до сих пор использовались, в отличие от автомобильных. Когда дешёвый 'антиграв' пошёл в серию, бензиновый транспорт продержался ещё лет десять, но потом благополучно издох.

Тихонько тренькнул сигнал входящего вызова. Браслет мягко засветился, Самохин ткнул в него пальцем.

- Алло, Юрец?

Капсула, вживлённая в ухо, давала роскошный звук - голос рождался, казалось, непосредственно в голове. Некоторых товарищей с тонкой душевной организацией это нервировало, Юра к ним, однако, не относился.

- Здорово, Серёга.

- Ты на станции?

- Да. А вы - как обычно? В третьем вагоне?

- Не, в последнем сегодня. Поэтому и звоню. Лень было переходить.

- Понятно.

Самохин побрёл назад по перрону, лениво глядя по сторонам. Посёлок с платформы почти не просматривался - мешали заросли дикого кизила и тёрна в осеннем золотом камуфляже. Да и вообще, у Юры на этой станции всегда возникало чувство, что двадцать первый век остался за поворотом.

Перроны, поля, гора с израненным боком и огородами у подножья - всё здесь было, как двадцать, тридцать, пятьдесят лет назад. Даже запах опавших листьев, сжигаемых на кострах, как будто пришёл из прошлого, чтобы сладко пощекотать ноздри и вызвать в груди непонятное щемящее чувство, мираж воспоминаний о чём-то, чего Юре видеть не довелось.

Но ностальгический флер развеялся, едва показалась пригородная электричка - лёгкая, почти бесшумная, с фиолетовыми бортами и округло-скошенной мордой. Лоснясь от гордости, она ловко вписалась в жёлоб между двумя платформами. Самохин, войдя в вагон, отыскал там Серёгу - своего однокурсника - и Андрея с химфака. Плюхнулся с ними рядом, спросил:

- А Светку где потеряли? И эту, рыжую?

- Нету их. Опоздали.

- Обе?

- Комсомольская солидарность.

- Вопрос исчерпан. Что смотрим? - он кивнул на планшет, где на стоп-кадре застыла чья-то перекошенная небритая ряха.

- Что, что... - буркнул Сергей. - Всё то же. Видал в субботу это позорище?

- Отборочный, в смысле?