— Да нет,- нехотя присоединился к разговору лейтенант,- так-то мы поднялись и стали вооружаться. Но сомнения после вчерашних выступлений этого николаевского выкормыша даже у меня возникли. Он же всё время говорил, что сам бывший крепостной и ехидно так вопрошал, сволочь, скольких собственных крестьян мы сами уже освободили[2]? После чего заявлял, что Николай-де, в своём уделе уже всем вольную дал, да пообещал, как корону примет — всех государственным крестьянам так же вольную выписать. А ещё ерничал — мол какие же вы освободители, ежели даже от царской семьи в этом деле отстаёте…

— И вы повелись на слова прихлебателя узурпатора⁈- гневно воскликнул Щепин-Ростовский.

— Да нет же…- гневно воскликнул Дивов,- я ж говорю — мы уже матросов подняли и вооружаться начали. А тут генерал Шипов откуда не возьмись. Тут же повелел Николаю Александровичу шпагу сдать. И Вишневскому. А когда тот заартачился — натравил на него матросов.

— И они послушались?

Да он закричал, что новому государю-императору уже Сенат и части гарнизона присягнули! Вот матросики и заколебались…

— А офицеры что?

— А офицеры в знак солидарности с Бестужевым и Вишневским так же своё оружие сдали и под арест пошли. И Мусин-Пушкин, и Кюхельбекер, и Окулов, и Бодиско… Так что из Гвардейского экипажа тут только мы с Антон Петровичем.

Это была катастрофа! Гвардейский флотский экипаж обещался выставить не менее трёхсот-четырёхсот нижних чинов, а скорее — около тысячи. И теперь их можно было не ждать. А такое умаление рядов должно было очень сильно сказаться на основательности позиций восставших! Но, как выяснилось немного позднее — это было только начало неприятностей… Измайловский полк не пришёл вообще. Что там у них произошло — было неясно, но ни один солдат из казарм так и не вышел. Из лейб-гвардии Гренадёрского поручик Сутгоф сумел сагитировать и привести на площадь всего полуроту. Да и ряды основы восстания — лейб-гвардии Московского полка за время пока солдаты выдвигались по заснеженным улицам Санкт-Петербурга, изрядно поредели. Пара сотен человек точно подалась в бега…

На самой Сенатской площади тоже всё пошло не Слава Богу. Из собравшейся толпы начали орать какие-то люди, обвиняя солдат в том, что «нынешний государь-император за народ и правду стоит — школы открывает, крестьянам вольную даёт», что он «за народ и страну супротив Наполеошки-узурпатора кровь проливал», и «заместо всей армии один на поле Ватерловском со своими людишками грудью стоял», а вы-де — этакие предатели и изменники, супротив такого человека пошли! Отчего построившиеся в каре солдаты изрядно посмурнели лицом, а дезертирство заметно усилилось. К одиннадцати часам с площади начали убегать уже целыми плутонгами, а когда Оболенский попытался пресечь начавшееся бегство выведя взвод и повелев стрелять по убегающим — тот отказался стрелять и в свою очередь сам разбежался. Так что к полудню стало ясно, что восстание провалилось… И вот теперь у восставших появился шанс всё исправить. Один-единственный шанс!

Всадники подъехали вплотную к шеренгам восставших и остановили коней. Свежеиспечённый император приподнялся на стременах, явно собираясь обратиться к солдатам, и Рылеев снова жарко зашептал Каховскому в ухо:

— Ну же, Пётр Григорьевич — вся Россия смотрит на вас! Да что там Россия — весь цивилизованный мир! Решайтесь!!

Каховский судорожно сглотнул, сделал шаг вперёд и начал медленно поднимать свой целевой «Ле Паж»… 

Часть I. Урал — опорный край державы.

Глава 1

— И всё это за последние три года!- самодовольно заявил Николай, после чего, довольно осклабившись, ухватил зубами кусочек шашлыка и, резким движением головы, сдёрнул его с шампура.

— Солидно!- кивнул Даниил, аккуратно переворачивая шампуры на монструозном клёпанном мангале, выстроенном прямо в зимней беседке.

— Солидно⁈ И это всё, что ты можешь сказать?- рассердился Великий князь.- Да ты понимаешь, что это в два раза больше, чем за предыдущие десять лет!

— Ну-у-у… в предыдущие годы как бы война была. А сейчас уже давно мир. Благодаря государю-императору мы эвон, даже, в греческие события не особо ввязываемся. Больше французы с англичанами там рулят. Хотя Турция-то у нас под боком, а не у них… Так что можно было и поболе денег в казне отыскать на такое благое дело.

Николай вздохнул.

— Нет денег в казне. Совсем. Брат сказал — до сих пор от войны отойти не можем. Без бюджета живём. Дай бог всего несколько раз за девятнадцать лет его правления смогли оный хотя бы принять, а свести и вообще ни разу, то есть как деньги в казну приходят, так тут же улетают на неотложные нужды. Я уже с ним и про новые железные дороги говорил — бесполезно. Гатчинскую построили — и на этом всё… Да и ту, сам знаешь, в большей мере за твой счёт.

— Наш.

— Ну так то — да,- согласился Николай.- Но мы с Мишкой к твоим заводам только номинальное отношение имеем. Хотя и числимся главными владельцами. А так ты сам здесь всем управляешь.