Читаем Двоица полностью

– Да никто. Единственный, кто заходил к ним днем, это Арт, но он не в тусовке, зачем ему это? – Сенатор развел руками. – Не выносил никто телефон, придумала это Соня.

– Хорошо, спасибо. – Мишка протянула Сенатору руку. Он сжал ее, кивнул зачем-то.

– До свидания, – сказал он и, дождавшись Мишкиного ответа, направился к подземному переходу. Мишка бросила взгляд на телефон – до встречи с Ниной оставалось семь минут.

Ваня знал Соню уже два года, но «знал» было слишком сильным словом. В день знакомства в кафе «Стулья» они занялись сексом в одной из подсобных комнат, и с тех пор их отношения как бы просто были. О своих жизнях они не разговаривали, жили раздельно, но виделись почти каждый день. В общем-то, если бы не общественные устои, которые в Ваню хорошенько вбили родители и школа, он бы с радостью воспринимал общение с Соней за дружбу. Никакой эксклюзивности она от него не требовала, переписки не читала. Он отвечал ей тем же, потому что в душе был все-таки настоящим буддистом и считал, что ревность – это бессмысленное сотрясение души.

Он получал от Сони секс, наркотики и даже рок-н-ролл – она отлично разбиралась в современной музыке, а главное, все время каким-то образом доставала бесплатные билеты на разнообразные концерты. С ней Ваня впервые побывал на «Хадн дадн». Взамен Соня знакомилась с его друзьями, находила себе новых покупателей. К торговле наркотиками Ваня относился философски: если кто-то должен это делать, то почему не Соня?

Мишка замерла посередине тротуара, пробормотала молитву:

Сенатор оказался совсем не таким, как она его себе представляла, и это влияло и на образ Осы, который, казалось, уже совсем сложился. Если эти двое встречались, значит, в них должно было быть что-то схожее. Пока что Мишка из общего видела только гордость, даже снобизм. Хотя, подумав, она добавила в список еще и либерализм, несколько удивительный для парня вроде Сенатора. Нужно было узнать, позволяет ли он Осе заводить интриги на стороне. Мишка дернулась, чтобы перекреститься, просто так, для перестройки, и постаралась развеять туман в голове. Нужно было готовиться к следующей встрече.

Нина Суворова возвышалась над большинством прохожих. Мишка не удержалась и скользнула взглядом по ее ногам – никаких платформ или каблуков.

– Метр девяносто, – сказала Нина, протягивая Мишке узкую ладонь. – И нет, в баскетбол я не играю.

Голос у нее был низкий, приятный.

– Спасибо, что смогли со мной встретиться, – сказала Мишка.

– Вам спасибо, что взялись за это дело. Я очень скучаю по Кате. Это ужасно. – Нина указала на скамейку. – Давайте сядем.

Идти вместе им и вправду было бы сложно.

– Вы первая, кто открыто говорит мне, что переживает по поводу Катиной смерти, – сказала Мишка.

– А с кем вы уже говорили? – спросила Нина.

– С Соней вчера, а сегодня с Артом и Иваном, – сказала Мишка.

– Соня в шоке от всего произошедшего. По-моему, она совсем не соображает. – Нина грустно улыбнулась. – Вчера она мне сказала, что вообще не знает, кто такая Катя.

– Вы считаете, что ее шокировала Катина смерть? – спросила Мишка.

– Да. И, конечно, эта идиотская история с фотографией, – сказала Нина.

– Расскажите, – попросила Мишка.

– А вы не знаете? Соня выложила старую фотографию с Катей. Такую «follow me», снятую в метро. Она в тот день совсем не в себе была. Потом ей показалось, что это кто-то другой сделал.

– Вы видели фотографию? – спросила Мишка.

– Нет, – сказала Нина. – Я не пользуюсь инстаграмом.

– Смотрите, – сказала Мишка. Она достала телефон и открыла фотографию в «Лабиринте».

– Это Сонина фотография, кажется, – сказала Нина, а Мишка вдруг вспомнила, что дядя Сережа посоветовал ей прикинуть рост фотографа. Соня была Мишкиного роста, может, совсем чуть-чуть выше. Катя же, на которую фотограф смотрел сверху вниз, была выше среднего роста, около ста семидесяти – ста семидесяти пяти сантиметров, это было видно по вагону у нее за спиной. Мишка бросила взгляд на Нину, которая угрюмо рассматривала собственные ноги.

Конечно, и Арт, и Иван были выше среднего роста и также подходили на рост фотографа. Нельзя было исключать и того, что тот, кто делал фотографию, специально пытался выглядеть выше, возможно, просто ради красивого кадра. Тем не менее это было интересно.

– Что вы делали в день Катиной смерти? – спросила Мишка.

– Накануне я была у Сони и Вершика, но ушла рано, до полуночи. Взяла такси до дома. Там легла спать, а проснулась поздно, около двенадцати. Умылась, написала Ване, чтобы узнать, встречаемся ли мы днем. Потом поела и на такси поехала к Ване, – сказала Нина.

– И все? – спросила Мишка.

– Да, все, – сказала Нина.

– А каким такси-сервисом вы пользовались? – спросила Мишка.

– «Убером», – сказала Нина.

– Можете показать мне данные поездок? – попросила Мишка.

– Конечно. – Нина достала телефон. – Я еще записывала Ване видео из такси днем, его тоже могу показать.

– Спасибо, – протянула Мишка. Нина показала ей экран телефона. Если убийство и было совершено, то не Ниной. Хотя что-то в ней Мишке все равно не нравилось.