Джо: Я так сказал? Звучит очень серьезно. Вероятно, я хотел сказать, что, когда говоришь о вещах, по сути своей «квантовых», нужно использовать язык возможности и вероятности, а не определенности и уверенности. Квантовая физика описывает мир крайне малых величин, а в таких масштабах знакомые свойства вроде положения скорости, инерции и энергии объекта становятся размытыми и вероятностными. Вместо того чтобы определять эти свойства как точные величины, к которым мы привыкли, например, при движении машины по дороге, нам приходится говорить только об ожидаемых и возможных качествах таких объектов, как электрон. Квантовый физик может сказать, что самое вероятное положение электрона на орбите вокруг протона в атоме водорода – полтора радиуса Бора, но ничего более определенного. Это резко отличается от слов, что наша машина находится в позиции X, Y, Z и движется со скоростью V. Это абсолютно другой способ представления реальности, и я не уверен, что кто-нибудь может к нему привыкнуть.

Таль: Хорошо. Последний вопрос перед тем, как я отпущу вас спасать мир по одному пациенту зараз. Какой прорыв в квантовой физике вы хотели бы увидеть еще при жизни?

Джо: Хороший вопрос… Если вы попросите выделить только одно, я бы сказал: рентабельный квантовый компьютер вместе с фотонным хранением и передачей данных. Экспоненциальный рост скорости обработки данных квантовым компьютером позволит человечеству разрешить пока еще неразрешимые задачи в десятках отраслей. Это должно сопровождаться совершенно новым способом передачи и хранения такого огромного количества данных, что означает уход от электронных накопителей и баз данных к фотонным хранилищам информации, выдающим ее со скоростью света. Есть люди, использующие как средство хранения огромного количества данных органические конструкции типа ДНК. Сочетание таких новых технологий потенциально способно изменить человечество невообразимым, фантастическим способом.

Таль: Все! Хватит с меня ваших штучек! Убирайтесь из моей книги, Джо!

Однако, если говорить серьезно, я никогда не смогу достойно отблагодарить Джо за помощь в создании мира, где происходит действие «Двойного эффекта». Он поразительный человек и представляет идеальное сочетание научного любопытства и человеческого сочувствия. Нам нужно больше таких Джо.

Благодарности

ТАК КАК ЭТА КНИГА ПИСАЛАСЬ БОЛЬШЕ ПОЛОВИНЫ десятилетия, а мне дают только семьсот слов, я уверен, что пропущу многих. Поэтому если вы не найдете себя в тексте ниже, то я ужасный человек и уже чувствую себя виноватым. Вы замечательные.

Прежде всего я должен поблагодарить маму (Йону) и папу (Ави). Без них – технически – меня бы здесь не было, так что им первая благодарность. Мой папа был среди архетипов, которые я использовал, создавая Моти: подонок-семит с золотым сердцем. Мама работала учительницей биологии, а сейчас она куратор научных выставок в израильском музее «Мадатек». Учитывая, что я едва не завалил биологию в школе, думаю, она, узнав, что я пишу фантастический роман, основанный на естественных науках, пережила глубокое потрясение.

Во вторую очередь я благодарю мою замечательную жену Рейчел, лучшего писателя в семье Кляйнов. Я невероятно благодарен за ее помощь и поддержку, особенно когда не мог толком проникнуть в сознание Сильвии. Рейчел, спасибо тебе за руководство в изображении личности и голоса Сильвии.

И, конечно, спасибо моим удивительным, творческим, умным и во всех отношениях прекрасным дочерям Айрис и Вайолет. Папа вас любит.

Моей сестре Лайат. Было потрясающе расти рядом с такой любящей, уверенной, умной и прекрасной младшей сестрой. Такие должны быть у всех.

Спасибо родителям жены, Вонде и Рею, в чьем доме была написана большая часть черновика этой книги, когда мы переехали из Северной Калифорнии в Мичиган.

Семьям Кляйн, Бергер, Пирри, Коэн, Шрайбер и Двир.

Адам Гомолин, ты всегда рядом с нашей мишпухой. Мне жаль, что люди продолжают мочиться на твое крыльцо.

Эта книга официально получила приз «Большой» (Big) книжного клуба «Реюньон Браун Фэмили»: кланы Браунов, Боуэнов, Каммингсов, Хукеров, Гроссенбахеров, МакКинни, Мерстенов, Максвеллов, Овермиллеров и Гарризейлсов – я люблю вас всех. (И простите за все малоцензурные слова.)

Ах да – эта книга отмечена еще и литературным обществом «Энофил» (Бирмингем). Спасибо, дамы. Для протокола: я бы поставил эту книгу рядом с вином совиньон, охлажденным чуть ниже комнатной температуры.