Андрей, громко и призывно хлюпая, начал черпать экзотическую похлёбку казарменной алюминиевой ложкой. Супруги Ступины держали несколько таких ложек специально для вечно голодных русских связных из Центра. Алина, как верная офицерская жена, стояла сзади мужа, делая ему силовой массаж шеи. Для аппетита. Энергично съев половину порции, Андрей устал и остановился:

— Разогреть-то надо было! А то жир во рту вязнет. Языком не провернёшь.

Алина прекратила массаж и выбежала из кухни, неконспиративно громко хлопнув дверью. В коллекционном кухонном шкафу из красного дерева риму упали две хрустальные рюмки «Арнштадт». Через три секунды под окнами взревел мотор и раздался оглушительный звуковой хлопок. «Опять на всю ночь в «Адажио» удрала, дурашка. Теперь семь штук дойче-марок с семейного счета — как корова языком. Раве можно так жить? Хоть бы поскорей какую-нибудь единую европейскую валюту ввели. Меньше налогов платить и всё такое». Андрей встал из-за стола и пошел к себе обратно в кабинет, задумчиво сплевывая непрожеванные гречневые зёрна в неплотно сжатый тренированный волосатый кулак. Там его с утра ждал толстенный в серой оберточной бумаге пакет-сюрприз из Центра.

Приближалось Рождество. Под окнами бессовестно громко пели певчие.

Найти и обезвредить

Содержимое пакета-сюрприза из Центра, привело резидента Ступина в некоторое смятение. Помимо инструкции в пакете хранилось личное дело и сопутствующие документы, касающиеся его без вести пропавшего брата Фёдора. Андрей пролистал пачку безграмотно составленных доносов, характеристик, ориентировок и секретных донесений по поводу его непутевого брата-близнеца. На тридцатой служебной записке от добровольного агента КГБ второй ступени с агентурным псевдонимом «Стукач» Андрей вернулся к приказу-инструкции из Центра. На огромном, с золотым обрезом, старинном бланке типографии Гознака, украшенном выпуклыми портретами Основоположников, Вождей и их Соратников, красными чернилами каллиграфической вязью от руки было написано буквально следующее: