Читаем Двойничество полностью

Семантика архаической мифоструктуры не содержит в себе индивидуально-личностного потенциала: хаосу здесь противостоит неразделимая общность. Праструктуры, связанной с выбором, в мифе близнечного тождества тоже нет. Поэтому литературный сюжет непосредственно из этой прамодели не возникает. Она реализуется только в ритуальной и игровой практике. На Руси, земледельческой стране с общинным землепользованием и общинным менталитетом, архаический близнечный стереотип в практике аграрных ритуалов в рудиментарном виде сохраняется долго.

В рассказе Л.Н.Толстого "Рубка леса" есть образ, замечательно иллюстрирующий устойчивость близнечного стереотипа в представлениях русского крестьянства. Это фантастические "мумры", "двойняшки маленькие, по парочке все бегают швыдко, а руки разорвать - кровь пойдет". Этот народец был выдуман бывалым солдатом, приехавшим с кавказской войны в родное село в отпуск. Миф о двойниках-близнецах конструируется им как бы в отместку за недоверчивость односельчан, которые сомневаются в правдивости его рассказов о кавказских впечатлениях. Так, крестьяне никак не хотят поверить в то, что на вершинах гор снег лежит даже летом, потому что это явление вступает в противоречие с их повседневной практикой. К хорошим солдатским пайкам полуголодные мужики тоже относятся с подозрением. Но выдумка о "мумрах" сразу вызывает доверие и пробуждает интерес, потому что она органично вписывается в мировосприятие крестьян, в котором архаика не прошлое, а вполне актуальное настоящее. "Мумры" это как бы знак иного, экзотического мира.

Параллельно с мифом близнечного тождества развиваются структуры с единым двуприродным первосуществом и парой "культурный герой трикстер", в которых содержится идея антагонизма. Эти модели, по всей вероятности, диффузируют с близнечным мифом. Происходит контаминация различных структур на основании исходной двоичности. Близнечность способствует усилению социальных мотивов в паре демиург-трикстер.

Появляются полные близнецы с разными знаками, такие как иранские Ахриман и Ормазд, гуронские Иоскеха и Тавискарон, ирокезские Энигорио и Энигонхахетгеа, меланезийские Кабинана и Карвуву, римские Ромул и Рем, греческие Прометей и Эпиметей, Амфион и Зет. Единство происхождения и первоначальное сходство анигилируются мифологическим сюжетом.

Близнецы получают разную оценку, вступают между собой в конфликт, часто сопровождающийся убийством, разводятся по разным мирам. Наличие конфликта между близнецами является важным импульсом для рождения литературного сюжета.[66]

Одной из таких структур является сюжет, который условно можно назвать "менехмы". Этот сюжет можно обнаружить и в комедии Плавта "Амфитрион", и у Шекспира ("Комедия ошибок", отчасти "Двенадцатая ночь"), широко представлена эта модель и в массовой литературе.

Важнейшим элементом сюжета о "менехмах" является полное внешнее сходство персонажей. Первоначально сходство мотивировалось родством (братья-близнецы) или волшебством ( мотив превращения). В "Двенадцатой ночи" Шекспира сходство Себастьяна и Виолы объясняется карнавальным травестированием.

Конфликт между близнецами связан с двоемирием: каждый из персонажей исходно существует в своем пространственном континууме. В "Менехмах" - это разные полисы. В "Амфитрионе" двоемирие реализуется как неспособность подлинного Амфитриона к чудесным превращениям, потому что он не бог, а человек. В "Двенадцатой ночи" само сходство героев временно порождается перемещением в карнавальную Иллирию. Таким образом, древний сюжет о "менехмах" наглядно демонстрирует нам, что контаминация близнечной структуры с иными прамоделями двойничества связана с разрушением представлений о едином пространстве социума, с осознанием того, что существуют разные человеческие сообщества, живущие по сходным законам.

Конфликтность, контаминирующая с идентичностью сюжетных функций близнецов, стала неотъемлемой, хотя и чисто внешней, характеристикой близнечного типа двойничества. Мы уже показали, что практически во всех случаях, где присутствуют тождественные персонажи, исходной точкой сюжета становится якобы существующий между ними конфликт, который в ходе повествования превращается в столкновение двойников с миром.

Близнечная структура, прообраз которой присутствовал еще в глубокой архаике, актуализируется лишь после того, как в искусстве закрепилась модель антагонистического двойничества как художественный стереотип, воплощающий социальные противоречия. Эта актуализация в известной мере случайна и уникальна, потому что связана с особым культурно-историческим контекстом России XVI- XVII веков.

Почти все произведения, где наблюдается близнечное двойничество, типологически или же в форме открытого следования традиции, связаны с поздним русским средневековьем, с ситуацией духовной и социальной катастрофы, со взлетом антиутопических и эсхатологических настроений.