Читаем Двое для трагедии полностью

Вместо завершения своей фразы Седрик поцеловал меня в висок, а я почти дрожала от мысли, что осталось несказанным. Я уже придумала себе тысячу вариантов, но самым прекрасным было: «Если я потеряю тебя». И я даже немного разозлилась на свою мать за то, что она не дала мне это услышать эти слова.

«Вот и настал этот момент!» – пронеслось в моей голове, когда мама выбежала из дома и схватила меня в объятия. Седрик деликатно дал нам выразить свое чувство радости, и лишь потом, когда мама освободила меня из плена своих объятий и с улыбкой посмотрела на Седрика, я поняла, что это – самый удобный момент для того, чтобы представить его ей.

Я взяла Седрика за руку.

– Мама, это мой… – начала я.

– Позже, позже. Сейчас мы соберемся в гостиной и познакомимся. Ты уж не обижайся, но без отца ничего делать не будем, – вдруг перебила меня мама.

Эта бестактность заставила меня опешить, и я с волнением взглянула на любимого: к моему облегчению, Седрик приветливо улыбнулся, словно соглашаясь с моей матерью.

– Почему ты не позвонила, что вы уже здесь? Папа приехал бы за вами на автовокзал, – спросила мама, когда мы зашли в дом.

Мне было трудно сосредоточиться на новых обстоятельствах, и я то и дело бросала взгляды на Седрика – он заносил в дом наши сумки. Проходя мимо меня, он шепнул мне: «Не волнуйся за меня, я в полном порядке», и у меня отлегло от сердца.

– Так не хватает Ютнер! Когда я приезжала, она всегда встречала меня и даже повизгивала от счастья… До сих пор не могу поверить, что ее нет! – с чувством сказала я маме. На глаза вдруг навернулись слезы от этих воспоминаний.

– Увы, моя дорогая… Но ты можешь пойти на ее могилку: мы похоронили ее на кладбище для домашних животных, в Богнице. – Мама участливо погладила меня по руке. – Мы поставили ей красивый надгробный памятник, вот, сама увидишь.

– Да, мы обязательно туда поедем… Седрик, ты поедешь со мной?

– Конечно, – улыбнулся он.

Улыбка Седрика подбодрила меня, и, быстро смахнув со щеки покатившуюся по ней слезу, я тоже улыбнулась и с благодарностью посмотрела на возлюбленного. Он лишь крепче сжал мою ладонь.

– Мам, а что за машина во дворе? – спросила я маму.

– Мы хотели сделать тебе сюрприз, но ты его немного испортила! – ответила она.

– Что? – не поняла я. Неужели родители купили ее?

– Мы приобрели ее у одного старого папиного друга – он продал ее довольно дешево, а сам купил новую. А ты взяла и приехала сама!

– Зато сделала вам сюрприз! – улыбнулась я.

Мама взяла меня за руку и, казалось, не могла на меня насмотреться: она светилась от счастья и шепнула мне, что Седрик удивительно красив.

А я? К своему стыду я не испытывала той же радости, что наполняла сейчас мою маму. Да, несомненно, я была рада, ведь я давно не видела родителей и наконец-то приехала в родной дом, но все же, теперь моим истинным домом была Прага, а не Брно, в котором я родилась и выросла. Конечно же, из-за Седрика. Теперь Брно был для меня всего лишь временным пристанищем и городом, в котором живут мои родители. И не более. Наверно, мне должно было быть стыдно за это.

– Проведи своего парнишку в комнату для гостей, – сказала мне мама. Она взяла наши пальто и повесила их в гардероб. – А я пока поставлю чайник, хорошо, что я еще с утра все приготовила, ведь вы, конечно, проголодались, мои бедные дети! – И, улыбнувшись Седрику, она пошла на кухню.

Воспользовавшись ее уходом, я подошла к Седрику и с удовлетворением увидела, что он был весел: в его голубых глазах играл озорной огонек.

– Мне нравится твоя мать. Такая веселая, энергичная женщина! Теперь я понял, в кого ты пошла своей красотой, – шепнул он мне на ушко.

Этот безыскусный комплимент пришелся очень по душе моей матери, когда потом я передала ей слова Седрика.

– Да, она у меня такая – не сидит на месте! Ну, а как тебе дом? Мы небогаты, и я знаю, что ты не привык к таким условиям.

Седрик взглянул на меня умильно-удивленным взглядом.

– Наверно, я кажусь тебе избалованным, но это не так.

Я смутилась от своей оплошности.

– Прости, если обидела тебя, – тихо сказала я.

– Ты не обидела и никогда не обидишь, даже если захочешь, – улыбнулся он. – А этот дом… Для меня прекрасно все, что связано с тобой.

Его слова были прекрасней любых объяснений в любви: моя душа ликовала оттого, что Седрику было дорого все, к чему я прикасалась.

– Но сейчас я покажу твою комнату: мама приготовила тебе комнату для гостей, которые бывают у нас очень редко! – смеясь, сказала я.

– Ты не представляешь, как это здорово. У нас гости бывают так часто, что я уже не могу их терпеть, – весело отозвался на это Седрик. – Давай занесем сумку в мою комнату, и ты покажешь мне свою.

– Но только обещай, что не будешь смеяться над моим хобби! – ответила я.

– У тебя есть хобби? Надеюсь, ты не собираешь марки или кукол вуду? – пошутил Седрик.

Мы стали подниматься по довольно скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, где находились жилые комнаты.