Читаем Двое для трагедии полностью

– Я знаю, что ты сейчас думаешь, – с улыбкой перебил меня он. – Ты жалеешь меня и думаешь о том, как заблуждалась. Но не терзай себя: я сам выбрал такую жизнь. Лучше не иметь друзей вообще, чем иметь друзей-лицемеров. Лучше быть одному, чем постоянно развлекать кого-то или вынуждать других, чтобы они развлекали тебя. Я просто слишком люблю одиночество. Точнее, любил раньше, пока не встретил тебя. Поэтому все думают, что я – высокомерный и эгоистичный тип…

– Я тоже так думала, – перебила я его. Мне хотелось объяснить ему, оправдать себя в его глазах! – Но я тоже была слепа, как и все! Прости меня за то, что я смотрела лишь на внешнюю оболочку и не хотела смотреть глубже, в твою душу. Но теперь я вижу ее… Вижу твой духовный мир: он прекрасен. Я вижу, что ты… Ты просто другой, не похожий на остальных. И мне так стыдно за то, что я так ошибалась и поливала тебя ужасными словами!

– Ничего страшного, – мягко сказал на это Седрик. – Мы оба ошибались. Не твоя вина в том, что я вел себя как моральный урод. Я, действительно, специально отталкиваю от себя людей, чтобы быть свободным, но тебя я оттолкнуть не смог несмотря на то, что я очень старался. Я не смог перебороть свои чувства к тебе. И, знаешь, когда, в той огромной вазе я вытянул твое имя, меня переполняли лишь негативные чувства. Я разозлился, считая, что мне придется тратить на тебя время – я думал, что буду тратить его впустую. Я был мерзавцем, и в тот момент хотел показать тебе, что не желаю иметь с тобой ничего общего, хотел сделать все, чтобы ты сама отказалась от наших занятий. Но тогда я не знал того, что Вайпер Владинович – это та прекрасная незнакомка с Нусельского моста. Я увидел тебя, одинокую, в библиотеке, и сгорал от стыда за то, что заставил тебя ждать.

Его рассказ вызвал у меня лишь улыбку умиления: сама того не зная, я сломала его броню.

– И где ты пропадал все это время? – поинтересовалась я.

– Сидел в парке, читал книгу, – ответил он.

– Что ж, тогда это время ты провел с пользой! – пошутила я.

– На второй нашей встрече в библиотеке я очень обидел тебя. Я видел, какую боль причинил тебе своими словами, и злился на себя. Я уговаривал себя, говорил, что я не виноват, но моя совесть жгла меня. Мне нет дела до окружающих и до их чувств. Но ты – мое все. – Седрик замолчал и пристально смотрел на меня глубоким многозначительным взглядом.

Мне было трудно поверить, что это – не сон, что это – прекрасная реальность.

И я больше не могла сдерживать своих чувств.

Я никогда не любила раньше, и развитие событий казалось мне слишком стремительным, но я точно понимала, что чувствовала – я любила Седрика и знала, что, если не скажу ему об этом, то взорвусь от своих чувств. Как будто его признание заставило мою кровь кипеть. Слова признания сжигали мои легкие.

– Я не знаю, что сказать, – прошептала я, взволнованная своими чувствами и его словами. – Но я знаю, что…

Нет, не сейчас! Мне казалось, что такой важный разговор не мог происходить здесь, в кафе, и ни в каком другом месте, кроме как на Нусельском мосту. Я знала, что мне будет намного легче признаться ему там, где мы впервые встретились.

Я чувствовала, что если не скажу ему, то умру. И я решилась.

– Давай пойдем на Нусельский мост! Сейчас! И к черту пары! – твердо сказала я, поднимаясь со стула.

Седрик удивленно улыбнулся, но послушно поднялся со своего стула. Словно видя мое состояние, бурю во мне, он не стал спрашивать лишнего, а просто сказал: «Поехали».

Седрик помог мне надеть мою теплую кофту, надел свою кожаную куртку, и, быстро бросив деньги на стол рядом с недопитым кофе и не тронутым салатом, хотел, было, вывести меня из кафе, но я не хотела, чтобы он платил за меня.

С удивлением заметив, что он положил первую попавшуюся в его кармане купюру – тысячу крон, я достала из кармана джинс смятую двадцатку.

– Вайпер! – Седрик нахмурился и попытался отвести мою руку с деньгами.

– Нет! – твердо сказала я и положила деньги на стол.

Мы вышли из кафе и молча пошли на мост: он находился совсем рядом со зданием нашего факультета.

Меня слегка трясло от эмоций: любовь к Седрику переполняла меня, и я вцепилась руками в свою сумку, чтобы он не видел, как они дрожат.

Когда мы дошли до места назначения и остановились, я почти подбежала к перилам.

Мне нужно было бы успокоиться, но мое тело не слушало голос разума.

Седрик подошел ко мне и встал рядом.

Я вцепилась руками в перила и сказала, не глядя на него:

– Седрик, я люблю тебя.

***

Дар речи на некоторое время покинул меня: Вайпер только что призналась мне в любви. Я застыл, воспроизводя в своем мозгу эти слова снова и снова.

Радость наполнила мое сердце, но она была тихой и сладостной. Я чувствовал, что все вокруг померкло рядом с прекрасными словами Вайпер. В горле стоял ком, и я не мог произнести ни слова.

Вайпер любит меня. Неужели это правда? Неужели я услышал от нее слова любви, на которые не смел даже надеяться?

Вайпер судорожно держалась за перила и сказала эти слова так тихо, словно боялась спугнуть меня. Но я схватил их на лету и наслаждался ими.