Читаем Двое для трагедии полностью

– Что это было? – осведомился я, глядя на Вайпер сверху вниз, как учитель на ученика. В этот момент я с трудом сдерживал себя от того, чтобы не наорать на нее или причинить ей физическую боль. Или убить.

– Это была моя попытка избавиться от твоего общества! – сердито выпалила девушка. – Но раз и это не помогло – я воспользуюсь запасным выходом!

– Думаешь, это лучший выход из сложившейся ситуации? – насмешливо сказал я. – Из-за одной мизерной неприятной размолвки ты трусливо убегаешь в кусты!

– У меня есть на это много причин!

– Как интересно. Что ж, огласи!

– Ты считаешь, что тебе позволено оскорблять и хамить другим людям! Ты – высокомерный и эгоистичный тип, и ты ясно дал мне понять, что ты презираешь меня и как личность, и как особу женского пола! – буркнула Вайпер.

Я удивленно приподнял брови. И это о ней я так хорошо думал, при первой нашей встрече в библиотеке? Узость ее мыслей и суждений неприятно поразила меня.

– Давай, скажи, что я ошибаюсь! Я ведь всегда ошибаюсь и ничего не понимаю в людях. А впрочем, как я могу? Я всего лишь наивная дурочка! – насмешливо добавила она. – К чему сейчас это представление? Я не желаю заниматься с тобой, ты брезгуешь заниматься со мной, так давай же…

– Почему ты решила, что я брезгую с тобой заниматься? – перебил ее я, стараясь задать этот вопрос как можно спокойнее.

– О, нет, ты не сделал ничего, чтобы оттолкнуть меня от себя! Пеняй все на мое богатое воображение! – огрызнулась Вайпер.

– Нет, уж, объясни мне, откуда у тебя такие мысли. – Я был в бешенстве от ее насмешливого тона и от того, как упрямо она держалась за свои заблуждения.

– Хочешь знать?

– Умираю от любопытства.

– Ты с первой же нашей встречи дал мне понять, что я никто, а тебя просто насильно заставили заниматься со мной. Унизили твою чрезмерную гордость. И твое опоздание было нарочным! Господи, я поняла это только сейчас, ведь ты настолько потрясающий лгун, что заставил меня поверить тебе и чувствовать себя виноватой за мои резкие слова! А сейчас я понимаю, насколько они были справедливы! – тихо, но твердо сказала она.

– Это все? – осведомился я.

– Ты высокомерен и эгоистичен. Я не могу этого выносить. Ты смотришь на меня презрительно, как на таракана, заставляешь меня чувствовать себя ничтожной и глупой. В тебе нет ни капли человечности! Все, чем ты наполнен – презрение к людям!

– Я был о тебе лучшего мнения, – презрительно усмехнувшись, сказал я. – А ты оказалась обычной трусихой.

– Лучше быть трусихой, чем таким монстром как ты!

От ее слов у меня перехватило дыхание.

Вайпер смотрела мне прямо в глаза, и мне вдруг показалось, что она знала о том, кто я, знала мою тайну.

– Monstro in frontum, monstro in anima. Но ты скрываешь свое истинное лицо за красивой оболочкой и обманываешь людей, – тихо сказала Вайпер. Сама того не зная, она назвала мою истинную сущность.

Ведь она была абсолютно права: я был монстром.

– Я думал, что ты смелее, но, вижу, что ошибся, раз при первой же ссоре ты поступаешь так глупо, – мрачно сказал я.

– А я думала, что ты лучше того, кем оказался на самом деле, – горько сказала Вайпер. Ее лицо побледнело. – И, может, я не так умна, как ты, но я не заслужила твоих оскорблений, – прошептала она, опустив голову.

Поняв, насколько мои грубые слова и мое поведение обидели Вайпер, я почувствовал душевный дискомфорт.

Вайпер подняла на меня взгляд, и я вновь увидел в нем ту же боль, что отразилась в ее глазах в тот миг, когда я обидел ее. В эту секунду я осознал, как сильно заблуждался насчет нее, думая, что она слаба духом и боится борьбы. Сейчас я чувствовал: ее воздушная душа не смогла стерпеть оскорблений, которым я совершенно незаслуженно ранил ее. Это была моя вина, и я не желал перекладывать ее на хрупкие плечи этой смертной девушки. Я умею признавать свои ошибки. Меня объяли сожаление и стыд за свои заблуждения. И в этот раз вампирская гордость не заглушала во мне голос разума.

– Извини меня, – неожиданно для самого себя, сказал я.

В глазах Вайпер сверкнуло искреннее удивление.

– Я действительно люблю творчество Бодлера и часто перечитываю его, чтобы не забыть в своей памяти, – поспешил сообщить я.

– Чем тебе нравится его поэзия? Я хотела узнать только это, а ты воспринял мой вопрос таким образом! – тихо сказала Вайпер, чуть нахмурившись.

– Он писал правду. Как ты и сказала, в его стихах присутствует мрак, хотя, нет, они просто пропитаны им, но этот мрак не отталкивает, наоборот – окутывает разум красотой, меланхолией и величием. Читая Бодлера, я невольно думаю о бренности мира и о том, какая красота скрывается там, где людям не суждено ее увидеть, потому что они слепы и не желают видеть прекрасное.

Зачем я все это говорю? Чтобы заслужить благосклонность Вайпер? Смертной?

Какой позор.

– И, чтобы услышать это, сначала мне необходимо было выслушать твои оскорбления? – грустно спросила она.

– Приношу тебе свои извинения за мое невообразимое и недостойное поведение, – еще раз извинился я.