Читаем Дверь в будущее полностью

– Форма, – небрежно ответил Габриэль, но то, что Сэйди достала из коробки, было примерно втрое больше Вайолет.

– Форма какого размера? – уточнила она.

– Меня не спрашивали про размер, – пробормотал Габриэль угрюмо, словно оправдывался. – Меня спросили, сколько ей лет, и я сказал, что четырнадцать.

– Мне восемь, – сообщила Вайолет и накинула новый сарафан поверх старой одежды. Подол опустился до самого пола. Лямки на плечах провисли.

– Подозреваю, что это был четырнадцатый американский размер, – сказала Сэйди.

Габриэль склонил голову набок, словно надеясь, что, если посмотреть на Вайолет с другого ракурса, одежда вдруг станет ей впору.

– Ладно, останется на вырост, – пробормотал он, возвращаясь на кухню.

Сэйди открыла рот, собираясь поспорить, когда дверь снова распахнулась, и в кухню вошёл Колин. Его чёрные волосы были зачёсаны назад, а глаза ярко блестели. Он так сильно походил на юного Габриэля, что его мать-мошенница однажды попыталась выдать мальчика за наследника Винтерборнов, и этим утром Колин был похож на идеального Габриэля даже больше, чем сам оригинал.

– Почту принесли, – сообщил он, бросая несколько новых конвертов, буклетов и журналов поверх вороха старых. Подросшая кипа бумаги покачнулась. Эйприл затаила дыхание, ожидая, что бумаги опрокинутся, но стопка перестала качаться и встала ровно.

Тут девочка заметила, что в руке Колина остался один листок. Почтовая открытка.

– Откуда она? – спросил Тим.

– Амстердам, – ответил Колин.

– Когда отправлена? – уточнила Сэйди.

Колин проверил обратную сторону.

– Полторы недели назад.

Никто не спрашивал, есть ли там послание. И никто не сомневался, кто отправитель открытки.

Вайолет молча взяла листок из руки Колина, подошла к холодильнику и подложила открытку под остальные, которые дети получали в течение последних нескольких месяцев. Аккуратно разложив листки так, чтобы была видна только первая буква названия каждого места, дети смогли прочитать сообщение:

«ЕЩЕ ЗЛА».

Пока остальные смотрели на Вайолет, Эйприл наблюдала за Габриэлем, который изо всех сил старался притвориться, что ничего не ждал и ни на что не надеялся.

– Три месяца прошло, – сказал Колин, внезапно оказавшись самым смелым из всех.

– Я в курсе, – ответил Габриэль.

– И? – спросила Эйприл, потому что иногда была самой недогадливой.

– Что «и»? – спросил Габриэль.

– Что ты собираешься делать?

– Мы не можем повлиять на время, Эйприл. Оно проходит, хотим мы этого или нет.

– Ага. Да. Но мы можем выбирать, как им распорядиться. – Девочка раскинула руки в торжественном Сэйди-жесте, но торжественно у Эйприл не вышло, как она ни старалась.

– Ты должен её вернуть, – спокойно произнесла Вайолет.

Она была, наверное, единственным человеком, на которого Габриэль не мог – или не хотел – кричать. Он просто посмотрел на Вайолет сверху вниз и сказал:

– Она вернётся, когда будет готова.

– Мне просто любопытно, – Колин прислонился к кухонной стойке и скрестил руки, – когда же настанет это «когда».

– Иди попей молока, – огрызнулся Габриэль.

– Оно закончилось, – бесхитростно сообщила Сэйди. – Я потратила последнее на оладушки. И разрыхлитель для теста тоже кончился, кстати.

– Ещё нет. – Габриэль сходил в кладовую и принёс коробку.

– Это сода, – сказала Сэйди.

– И что? Это одно и то же.

Габриэль попытался сунуть коробку Сэйди, но та вздрогнула и закричала:

– Сода и разрыхлитель – разные вещи! Их нельзя так просто менять друг с другом! Это же химия! – потому что химия и оладьи были двумя предметами, с которыми Сэйди не шутила.

– Всё хорошо, Сэйди. Я её уже использовал, – сообщил Габриэль.

Тут дети резко притихли.

– Использовал для чего? – медленно спросила Сэйди, уже опасаясь услышать ответ.

– Для торта, – ответил Габриэль.

– Какого ещё торта? – прошептала девочка, и тут кухня начала заполняться дымом.

Заревела пожарная сигнализация.

То, что произошло дальше, могло бы закончиться хаосом в обычном доме с обычными детьми, но дети дома Винтерборнов остались спокойными и сосредоточенными. Колин закричал:

– Пожарная тревога! – И все немедленно начали действовать.

Вайолет распахнула дверь чёрного хода, а Тим стал открывать окна. Колин схватил кухонное полотенце и начал обмахивать пожарную сигнализацию, которая вопила так громко, что Эйприл казалось, у неё вот-вот пойдёт кровь из ушей.

Она не знала, стоит ли радоваться тому, что их действия так хорошо отработаны, или ужасаться тому, сколько у них было практики.

Эйприл потянулась к дверце духовки. Габриэль воскликнул:

– Не трогай! – но было слишком поздно. Наружу вырвались густые клубы дыма. Внутри духовка выглядела так, словно в маленькую форму для выпечки поместили небольшой вулкан.

Сэйди включила вентилятор и начала выдувать дым в открытые двери и окна, но ошмётки испорченного торта насмерть прилипли ко дну духовки. И к дверце. И к стенкам.

Габриэль схватил форму рукой, обёрнутой полотенцем, но, едва успев вытащить её наружу, ойкнул, выругался и швырнул раскалённую форму в раковину.