Читаем Дверь. Альбом полностью

Ее застали врасплох, не предупредили, что придется давать показания. Я уверена, что, услышав свое имя, она и понятия не имела, на какие вопросы ей придется отвечать.

— Вы узнаете свой почерк?

— Я не знаю даже, что это.

Она приложила к глазам лорнет, долго смотрела на лежащую перед ней пластину, а потом чуть-чуть приподняла голову.

— Теперь узнали?

— Кажется, это писала я.

— Подсудимому?

— Да.

— Вы помните, когда это было написано?

— Нет.

— А как вы послали это письмо? По почте?

Она была под присягой и не могла лгать.

— С нарочным.

— С кем именно?

— С моим шофером. Я отсылала брату кое-какие вещи и написала письмо.

Сейчас мы знаем, что она говорила правду, что она действительно тогда не имела понятия о том, что почта Джима проверяется. Но со стороны это признание выглядело фатальным. А когда она вслед за ним отказалась объяснить смысл написанного, сделать было уже ничего нельзя.

Для всех присяжных и зрителей Кэтрин в тот день фактически призналась в том, что ей было известно о преступлении что-то такое, о чем она «не должна была говорить». А ее ответ на следующий вопрос, который, правда, был отведен судьей, окончательно убедил в этом присутствующих.

— Виделись ли вы со своим братом, когда он ночью приезжал в Нью-Йорк?

— Какой ночью?

— В ночь, когда умер ваш муж.

— Нет, — надменно ответила Кэтрин. — В ту ночь он в Нью-Йорк не приезжал.

Итак, обвинение добилось нужного ему эффекта.

Годфри оспаривал также и вызов свидетелем Чарльза Пэррота, но прокурор заявил, что его показания необходимы обвинению. Пэррота вызвали, привели к присяге, и он сделал свое половинчатое опознание.

— Он был того же роста и того же сложения, — заявил сторож. — Но видно было плохо. Он похож на того человека, но большего сказать не могу.

Здесь и обнаружилось, что хотел прокурор. Джуди нехотя была вынуждена признать, что ночной звонок скорее всего был от Джима. После этого суду предъявили чековую книжку Говарда.

Оказалось, что в тот день или в ту ночь Говард выписал чек на тысячу долларов. Книжку нашли утром на его столе, сумму и дату определили по корешку. Чека до сих пор обнаружено не было, но имелось свидетельство того, что за два дня до этого Джим звонил в пароходную компанию и наводил справки о рейсах.

Джуди хорошо проявила себя в качестве свидетеля и рассказала гораздо больше того, что обвинение согласилось занести в протокол. Она умышленно говорила все подряд до тех пор, пока ее не останавливали. Думаю, в тот день она присяжным понравилась.

— А почему не убили мистера Уэйта? — вдруг спросила она на середине фразы. — Почему начали не с него?

А говоря про записку о циферблате, она вызвала даже смех.

— Почему вы стали обыскивать дом?

— Мне показалось, что полиции надо немного помочь.

А когда смех утих, добавила:

— С какой вообще стати Саре нужно было что-то прятать — если она вообще что-то прятала — от Джима? Она же ему собиралась все рассказать! Она именно от него ничего не хотела скрывать. Она именно ему доверяла. Надо найти того, кого она боялась, и тогда…

Здесь ее остановили. Она принялась искать платок и украдкой посмотрела на какой-то листок. Я поняла, что Джуди тщательно подготовилась к выступлению на суде.

К вопросам о дне смерти Сары и постороннем человеке в доме она была тоже готова.

— Вы его не видели?

— Нет. Ни тогда, ни после. Он периодически влезал в дом после того, как арестовали дядю Джима. На теле Сары он ничего не нашел, поэтому…

Она действительно предпринимала доблестные попытки как-то спасти дело. Но я не слышала окончания ее показаний после того, как Годфри Лоуелл вслух зачитал содержание обнаруженной нами на Халкетт-стрит непонятной записки. Лаура неожиданно схватила меня за руку.

— Элизабет, о боже! — зашептала она возбужденно. — Разве Сара не говорила тебе о шкафчике?

— Что говорила?

— Пойдем! Нам надо быстро домой!

Однако мы не сразу выбрались из переполненного зала. Люди стояли и в дверях, и в коридоре. Когда же мы, наконец, протолкались наружу, оказалось, что Роберт тоже присоединился к любопытной толпе внутри здания. Помятая Лаура едва не плакала, я была не в лучшем состоянии.

В конце концов Роберта нашел Уолли и поехал вместе с нами.

У меня был свой ключ, так как все слуги пропадали на суде. На первый взгляд, в доме все было как всегда.

Суть дела Лаура нам объяснила по дороге:

— Сначала я хотела написать тебе, а потом мне понадобилось кое-что здесь купить, и я написала Саре. Она должна была тебе передать. Почему ты сразу не сказала, что Сара что-то спрятала? Конечно, это в шкафчике.

Со времени зачтения записки в суде до того момента, как мы подъехали к дому, прошло, наверное, минут сорок. Нас подталкивало естественное желание побыстрее добраться до дома и получить, наконец, ключ к разгадке, но только Уолли действительно понимал всю важность спешки. А не упоминать о ней у него были свои причины.