До сих пор Герберт и полицейские придерживались одного мнения, но потом разделились.

— Полиция разделила подозреваемых на две группы, — объяснил он, — а я на три. Полиция считала, что преступником мог быть кто-то живущий в доме или пришедший туда извне. С этим я был согласен. Но и полагал, что убийцей мог быть кто-то из гостей, бывших там в тот день, то есть Джим Веллингтон, миссис Тэлбот и Лидия. А на предварительном следствии в субботу я кое-что понял.

Лидия Тэлбот вошла в дом через парадную дверь. У нее была в руках корзинка с едой для миссис Ланкастер. Позже она отнесла корзину в заднюю часть дома и вышла через кухонную дверь. Все это было вполне естественно. Но если вы занимаетесь домом, который заперт и в который никто не может войти, но в который кто-то все же вошел, то вы должны с чего-то начать.

Лидия мне не нравилась. Она была неврастеничкой. И этот ее невыразительный голос, незаметная внешность.

В тот день он устанавливал, что делала Лидия после того, как вышла из комнаты миссис Ланкастер, и до того, как спустилась вниз по задней лестнице на кухонное крыльцо, оставив там свою корзинку и то, что в ней было.

Было очевидно, что она могла в это время делать. Могла спуститься по парадной лестнице, открыть парадную дверь, пройти туда, где оставила корзину, и отнести ее на кухонное крыльцо. Было двое свидетелей того, что она вышла из дома. Затем под прикрытием кустов, росших у дома, она могла добраться до парадной двери, войти в дом и запереть дверь.

Вначале это рассматривалось как возможность. Он ничего не знал о нашем поселке и о связях между жителями. Не было никаких причин, чтобы Лидия захотела убить свою невестку. Конечно, они могли поругаться. Эмили, дававшая показание на предварительном заседании, сказала, что она оставила мать с Лидией и пошла чистить клетку своей канарейки. Но присутствие топора доказывало, что этого быть не могло. Поругались они или нет, в маленькой корзинке она не могла принести топор, хотя теперь мы знаем, что в корзинке была не только еда! Там был клубок шпагата и нож или ножницы. И топор должен был каким-то образом попасть в дом.

В воскресенье утром, после первого убийства, он склонялся к мысли, что убийство совершено домочадцами. К этому времени он уже имел представление о жителях Полумесяца. И я рассказала ему о перчатке. Он все еще работал самостоятельно, и я уже писала, как он с моей помощью проник в дом Ланкастеров.

Дин хотел найти вторую перчатку или какое-либо доказательство, что перчатка уничтожена. Но ему также хотелось осмотреть дом. Он уже представлял себе, учитывая манипуляции Холмса с книжкой, каким образом деньги выносились из дома. Он также знал, что в Полумесяце не все так спокойно, как казалось на первый взгляд. Он все время думал о миссис Тэлбот и о том, зачем она запирает свой дом на все запоры.

— Или она ненормальная, или боялась кого-то, кто жил у нее в доме. Она запирала не только окна и входные двери, но и дверь в свою комнату. Мне хотелось допросить ее. Она была смертельно напугана. Этот ее голос, полный угрожающих ноток… Она знала что-то или подозревала.

В то воскресное утро, однако, он все еще подозревал Маргарет Ланкастер, думал о том, что она мылась в душе, и не сомневался, что человек на крыше был ее отчимом. Дин догадывался, что он там искал.

Тем не менее где-то в глубине души он подозревал, что в дом мог войти посторонний, несмотря на все запоры, и спрятаться, пока не пришло время действовать, время, когда все, знающие привычки этого дома, понимали, что действовать можно.

— А спрятаться там есть где. В любой комнате в крыле для гостей. Но я нашел в кладовке на втором этаже такое, что заставило меня вздрогнуть. Ключ в двери был вставлен изнутри! Это было невероятно. Зачем запираться в кладовке изнутри?

Всю остальную часть времени он провел именно там. В кладовке было два маленьких окна. Одно выходило на крышу кухонного крыльца, а другое, побольше, на ничейную землю. Под ним находилась цветочная клумба. Он открыл первое окно и увидел, что рядом с ним находится водосточная труба. Потом стал осматривать кладовку.

В кладовке было чисто, никаких кровавых пятен. Стены и пол обложены белым кафелем. Он зажег свет и стал внимательно их осматривать. Осмотрел также губку и тряпки, лежавшие там. Увидел ящик, где находились принадлежности для чистки обуви. Но это ему ничего не дало. Перед уходом он положил в карман губку. Анализ потом показал, что на губке были незначительные следы человеческой крови.

Посмотрев перед уходом в окно, он увидел привязанный к водосточной трубе кусок веревки. Веревка была обрезана. Вероятно, времени для того, чтобы ее развязать, не было. И когда утром он уходил из дома Ланкастеров, то был уверен не только в том, что преступление совершила Лидия Тэлбот, но и в том, что знал, как топор попал в дом.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ