Читаем Дверь. Альбом полностью

— Начинайте звонить, — сказал Херберт, — когда такси уже будет здесь. — Он быстро поцеловал меня и убежал. На этот раз он вел машину не на такой большой скорости, как раньше.

Я сделала все, как он мне сказал, отнесла альбом в комнату на третий этаж и, пока мама собирала свои последние вещи, стала звонить по телефону. Она услышала кое-что из моего разговора и была недовольна.

— Луиза, — сказала она обиженно, — почему ты не сказала об этом мне? Я бы сама отнесла альбом Маргарет. Такси могло бы остановиться у дома Ланкастеров.

Я стала возражать ей, сославшись, в частности, на приближающийся шторм, и мне удалось посадить ее в такси без альбома. Она все еще чувствовала себя обиженной и очень волновалась, открывала сумки, проверяя, не забыла ли чего.

Поездка была не из приятных. Дождь полил как из ведра, и мама потребовала, чтобы мы поехали по переулкам, где не было троллейбусных проводов. Ко всему прочему, дворники на лобовом стекле машины испортились, и мы ехали черепашьим шагом.

Вдруг, когда мы уже почти подъехали к дому моей тетушки, мама вспомнила, что вынула портрет моего отца из чемодана и забыла положить его обратно!

Она потребовала, чтобы мы немедленно вернулись. С большим трудом мне удалось уговорить ее, чтобы она все же поехала к тете, а я на другом такси вернулась за портретом. Она дала мне свой ключ от парадной двери — у меня никогда не было своего ключа.

— Портрет на кровати. Пусть таксист войдет вместе с тобой в дом. Так будет спокойнее. Поедешь на этой машине.

Я посмотрела на таксиста и решила, что никогда этого не сделаю. Тут я должна извиниться перед ним. Он мне очень помог в ту ночь. Но я знала, что в доме должен быть Герберт, чего не знала мама, и нужно сказать, что я даже обрадовалась поездке за портретом.

Однако вид темных окон дома, заливаемого дождем, несколько обескуражил меня. Таксист сидел, не двигаясь. Он протянул руку назад и открыл мне дверь. В остальном вел себя так, как будто меня не существовало. Вода стекала с крыши машины и с крыльца. Я едва успела подняться на крыльцо, как где-то рядом вспыхнула молния.

Я вошла в дом и щелкнула выключателем. К моему ужасу, свет отключили. Ничто не указывало на то, что Герберт в доме. Я ощупью добралась до библиотеки и нашла коробок спичек. Когда зажгла спичку, я несколько осмелела, прошла в столовую, где стояла свеча, и зажгла ее. Герберта нигде не было видно, и я тихонечко позвала его. Мне никто не ответил. Я стала волноваться. Вдруг ветром раскрыло кухонную дверь, свеча погасла, и не успела я сделать нескольких шагов, как оказалась в объятьях мужчины, который держал меня двумя руками за талию, как вазу.

— Черт возьми! — воскликнул он. Это был Джордж Тэлбот.

Думаю, он убил бы меня, но в это время в холле загорелся свет. Он отпустил меня, уставившись мне в лицо.

— Извини, Лу, — сказал он хриплым голосом. — Я думал… Послушай, Лу. Что происходит сегодня ночью в вашем доме? Уходи отсюда. Это я тебе говорю! О черт, свет опять погас!

Я все же успела заметить, что в руках у него клюшка для игры в гольф, и поэтому несколько успокоилась.

— Послушай, Джордж, здесь где-то находится Герберт Дин, и мы должны его найти. Если в доме есть кто-то еще и этот кто-то опасен, мне следует позвать сюда водителя такси. Он нам поможет.

В это время где-то наверху один за другим прозвучали четыре выстрела. Я услышала, как в темноте застонал Джордж, затем выбежал из комнаты и побежал по центральной лестнице. Я же бросилась в коридор к парадной двери. В это время сверкнула молния, и я увидела в дверях водителя такси. Потом опять стало темно, и из этой темноты кто-то набросился на меня сзади и сбил с ног.

Он переступил через меня, двигаясь с невероятной скоростью и не издавая никакого шума. Потом ктото закричал. Вспыхнула молния, и я увидела, что водитель такси борется с одетой в черное аморфной фигурой. Раздался еще один выстрел, зеркало в холле разлетелось на кусочки, и я потеряла сознание.

Я не слышала, как с лестницы сбежал Джордж Тэлбот, как он звонил в полицию. Не видела, как в библиотеке водитель такси связывал одетую в черное фигуру с черным лицом шнуром от занавески, а потом поднялся с револьвером в руках, нацеленным на эту фигуру.

Однако сирена прибывшей полицейской машины привела меня в чувство. Я сидела на полу в холле, когда через несколько минут на руках снесли вниз Герберта Дина, которому пуля раздробила ногу. Было видно, что ему очень больно, но он улыбнулся мне широкой улыбкой. Лицо его было белым как мел.

Я приехала к тетушке Каролайн только в полночь, а приходила в себя под охраной неизвестного мне полицейского, который, как и я, не понимал, что же произошло. Но я не уехала к тете до тех пор, пока в больнице меня не уверили, что Герберту Дину ничего серьезного не угрожает.