Читаем Двенадцать ночей полностью

Флип, наоборот, был весь движение: он суетился вокруг аэростата, вытаскивал из земли колья, к которым была привязана корзина. «Нет же времени, нет же времени», – слышалось его лихорадочное бормотание, перемежающееся с сосредоточенными усилиями, когда он тащил вверх длинные металлические колья или давил на ручку какого-то сложного на вид приспособления, которое снял с крюка на борту корзины.

– У нас действительно мало времени, – настойчиво проговорил Вилли – теперь уже из запредельной темноты, воцарившейся, когда погасла горелка. Элл по-прежнему рвалась назад. – Нам надо набрать высоту до рассвета, а то нас заметят. Ну же, лезьте, – сказал Вилли, подавая девочкам уже обе руки поверх края корзины, – я вам помогу. Тут очень много места.

Заключив Элл в теплые объятия, зарыв ее лицо в мягкую, с начесом ткань своей одежды, Кэй пообещала сестре, что позаботится о ней. Потом подняла ее, передала Вилли, легко забралась в корзину сама, уселась на твердом полу и закрыла глаза, защищаясь от быстро прибывающего света, в котором – поверни она голову – она различила бы конец их дорожки, бледные предрассветные очертания домов, фонари – один, другой, третий, – идущие цепочкой туда, где все еще спит в теплой постели мама. Рождественское утро – поверни она голову. Кэй стиснула зубы. Она слышала всхлипывания Элл, а потом ощутила ее тяжесть: сестра уткнулась ей в правую подмышку. Флип, должно быть, опять зажег горелку: она почувствовала лицом жар и свет от мощного пламени, услышала поток газа. И слышно было, как он крутит лебедки, подтягивает бесчисленные тросы и канаты, крепит их множеством специальных планок. Потом – внезапный толчок, и поблизости раздался возглас Флипа: «Почти!» С треском, с великим кряхтением двое духов водрузились на свои места в корзине. После этого – тишина.

Несколько мгновений Кэй не ощущала ничего, кроме напряжения, охватившего весь аэростат: огромному шару наверху не терпелось взмыть, оторваться от холодной земли, горелка нагнетала в его оболочку жаркий, заряженный энергией воздух, толстые, древнего вида деревянные доски, составлявшие дно корзины, трещали и, приснащенные к земле последними натянутыми тросами, казалось, еле выдерживали подъемную тягу строп. Всего несколько мгновений.

Кэй только тогда заметила, что затаила дыхание, когда задержанный воздух с силой вырвался из груди – когда аэростат, отшвартованный наконец, резко пошел вверх. Элл, прижавшись к ней сбоку, плакала в голос и вся дрожала. Или, может быть, это трепыхалась сама корзина: ее сотрясло, потом подбросило кверху, стропы дали слабину, потом она выровнялась, и стремительный взлет в небо сопровождался тошнотворным креном и качкой всего аэростата. У Кэй то и дело перехватывало дух. Она опять крепко зажмурила глаза, уперлась ногой во что-то твердое и притиснулась спиной к деревянной стенке. А потом, после очень напряженного отрезка времени, который показался сплошным, единым, после отрезка, когда невозможно было понять, поднимаются они или падают, она почувствовала, как ее колени накрывает что-то теплое. Она отважилась приоткрыть один глаз.

– Вот, натяните до подбородков, – сказал Вилли, кутая их, съежившихся на досках под нависающим верхним ободом корзины, в тяжелое одеяло. Воздух, который даже в этом укрытом месте порывами налетал на их лица, был страшно холодный – такой же ледяной, как вопросы, лежавшие без движения у Кэй во рту. Она быстро завернула себя и Элл в одеяло до самых глаз, обняла сестру одной рукой. Вопросы пусть подождут.

Ее успокаивал вид двоих духов, которые стояли в корзине немного поодаль и разговаривали о чем-то уютном, – голоса доносились, но слов не разобрать. Ни тот, ни другой не улыбался, но от их щек веяло самообладанием, в глазах светилась приподнятость и живое внимание, и это превращало невнятные звуки их беседы в танец гостеприимных возможностей. Элл притихла, а потом и уснула в полукольце ее руки, а Кэй все глядела и глядела на Вилли и Флипа: у первого – живые, проворные руки и ноги, и весь он пружинистый, гибкий как лук, а второй посолидней, помассивней, но тоже подвижный; если Вилли – парящая пиния, то Флип – каштановый комель. Корзина между тем поднималась, вначале быстро, но затем, когда подача газа уменьшилась, гораздо медленнее, потоки воздуха качали ее, подхватывали, несли на восток. Когда с креном и качкой взлета было наконец совсем покончено, Кэй приподнялась, села на корточки, аккуратно подоткнула вокруг Элл одеяло и встала на ноги.