Читаем Две правды (СИ) полностью

Мое внутреннее состояние изменялось: то я была умиротворенной, то раздражалась и начинала истерики. Надо сказать спасибо Северусу, он все стойко переносил. Он молчал, обнимал меня и тихо шептал, как он любит меня и нашего малыша. Гладил меня по спине, иногда сажал себе на колени, прикладывал ладонь к моему животу и поглаживал. Я успокаивалась от его нежности и заботы.

Как-то вечером я сидела на кровати, обложив себя подушками, и читала книгу, Северус сидел возле камина и попивал огневиски.

— Ай! — воскликнула я.

— Анри, что случилось? — сразу же подлетел ко мне Северус.

Часто его переживания и забота меня пугала.

— Дай мне руку, Северус, — попросила я, взяла его руку и положила на свой живот.

Сначала было все спокойно, но потом почувствовался толчок. Северус посмотрел на меня, потом на мой живот. Толчок опять ощутился, и Северус начал гладить ладонью по животу.

— Тебе не больно? — заботливо спросил он, смотря на меня.

— Пока нет. Даже приятно чувствовать, что в тебе что-то начинает зарождаться, — улыбнулась я.

Северус наклонился к моему животу и прошептал.

— Ты там береги себя и нашу маму, — сказал он и поцеловал мой живот.

От этих слов на меня накатили слезы. Ком в горле от этой нежности и заботы.

Северус отстранился и посмотрел на меня: из моих глаз текли слезы.

— Ну ты что, Анри, любимая моя, — тихо сказал он и обнял меня.

*

Эти ужасные месяцы токсикоза прошли, и я уже спокойно могла проводить свои уроки.

Мое положения стало уже заметно проявляться, живот стал расти, грудь слегка увеличилась. Я начинала быстро переутомляться, тем самым проводила больше времени лежа то на кресле, то на диване. Чаще всего располагалась на нашей большой кровати и проверяла домашние работы. Вечером приходил Северус и собирал разбросанные по кровати пергаменты, после ложился на кровать рядом со мной и прижимал меня к себе уже спящую.

Я, конечно, делала вид, что сплю, но чувствовала, как он прикасается к моему животу ладонью и поглаживает его. Его забота была во всем. Он помогал спускаться с лестницы и подниматься, дежурил за меня, иногда проводил сложные практики с Гермионой по магловедению. При всем том, что он был директором школы.

Как бы я ни пыталась его переубедить, он запретил мне летать на Буцефале.

— Женщина, ты решила угробить себя и моего ребенка! — рычал он.

— Северус, это и мой ребенок! — возмущалась я.

— По-моему, ты до сих пор этого не поняла, если решила, что можно летать на своем пегасе! — злился он.

— Ты просто ревнуешь! — заявила я и хлопнула дверью.

Я подсунула Северусу одну магловскую книгу с именами детей специально. И затеяла это разговор перед рождеством.

— Северус, ты прочитал ту книгу, что я тебе дала? — спросила я, лежа в очередной раз на диване и читая утреннюю газету.

— Ужасная книга! — фыркнул он.

— Но там можно выбрать очень неплохие имена для нашего малыша, — ответила я ему.

— Я уже выбрал имя для своего сына! — заявил он.

Я удивилась и привстала.

— Ты все же проверил? Да? — возмутилась я.

— Ночью, когда ты спала, — уточнил он.

— И какое имя ты выбрал для нашего сына? — поинтересовалась я у него.

— Тобиас! — ответил он.

— Я ни за что не позволю назвать моего ребенка именем твоего отца! — завопила я. — Ему больше бы подошло имя Александр! — как бы невзначай сказала я.

— Ты считаешь меня дураком, женщина! — стал злиться Северус. — Значит, тебе можно называть моего сына именем своего отца, а мне нет! — уже кричал он.

— Моего отца звали Лессандро, — сказала спокойно ему.

— Я прекрасно знаю, как зовут твоего отца! Не один раз приходилось готовить его зелья! — сообщил он, сбавляя тон.

— Я думаю, Александр хорошо сочетается с твоей фамилией и именем.

— Я сам решу, что для моего сына подходит! — фыркнул он.

Северус не мог уже меня терпеть, он злился. Хлопнул дверью и опять ушел в свой кабинет.

Я не видела его в этот день, только ночью, когда уже лежала на кровати, почувствовала, как он лег на нее и притянул меня к себе. Поцеловал в плечо и прошептал:

— Нашу дочь я назову сам.

Я сделала вид, что сплю, но слегка улыбнулась. Победа была за мной.

Я стала чаще вечерами разговаривать с малышом. Рассказывать ему, что происходит вокруг него, как я его люблю, как папа любит его.

Из-за своего положения я стала набирать вес. С каждым месяцем живот увеличивался, приходилось носить свободные платья. Я постоянно была вне себя, все болело, ноги часто становились ватными, а суставы тянуло, и поясница просто была каменной. У меня участились депрессии и истерики.

Пришла зима в Хогвартс. Все же, так как мне нужны были прогулки на свежем воздухе, Северус иногда брал меня за руку, и мы прогуливались вокруг школы. О чем-то беседовали, конечно, спорили, но чаще я видела его улыбку, что радовало меня еще больше.

Срок рождения нашего малыша мадам Помфри прогнозировала на начало марта. Северус, конечно, возразил ей:

— Нет, это будет середина февраля. Я точно уверен, это же мой сын.

Я не стала спорить ни с одним, а просто решила выбрать из их прогнозов середину.

Рождество прошло великолепно. Впервые мы встретили его, как семья.