Читаем Две правды (СИ) полностью

Получив еще бутылек с настойкой, я опять залила всю рану. Боль была адской, я закусила губу и простонала от боли. Но ничего не помогало, рана все также кровоточила.

Снейп подошел ко мне и сел на кровать. Взяв мою руку, очень осторожно приложил палочку и прошептал несколько раз «Вулнера Санентур». Кровь стала возвращаться в рану, а та — затягиваться. Я все время смотрела на профессора, ведь только сейчас я могла увидеть так близко его лицо. Да, конечно, в тот вечер в его кабинете я чувствовала его дыхание и его губы, но не видела.

Он был немолод и, конечно, время его тоже не щадило. Грубая щетина проявлялась на щеках и подбородке. Были небольшие морщины вокруг уголков глаз. У профессора проявлялась вертикальная морщина меж бровей, когда он хмурился. Несколько тонких шрамов украшали его лоб. С правой стороны лица у верхней губы был вертикальный шрам, который слегка задевал край губы.

Профессор шептал заклинания, а я наблюдала за ним. Боль потихоньку начинала отступать.

Когда рана начала затягиваться, профессор убрал палочку и поднял голову. Его глаза встретились с моими. В них была такая невыносимая боль, жалость и доброта.

Мадам Помфри отвлекла нас, подойдя и сунув Снейпу заживляющую мазь. Снейп открыл баночку и набрал пальцами мазь. Его пальцы прикоснулись к моей ране. А я все наблюдала за ним. Он мягко втер мазь в кожу. Потом профессор набрал еще мази и приподнял мой подбородок, провел пальцем по моей нижней губе. Я затаила дыхание, посмотрела ему прямо в глаза, вспоминая тепло его рук у себя на теле. И всхлипнула. Профессор приблизился и прошептал мне прямо в губы.

— Можете уже дышать, мисс Персиваль, — хриплым бархатным голосом сообщил он.

Он поднялся и подошел к окну возле кровати. Я через минуту вынырнула из своего сознания. Осмотрела руку, которая уже не болела, рана не кровоточила. Щелчком я очистила от крови койку и свой жакет. Рубашка была порвана и в крови.

— Придется выкинуть, — печально сообщила я. — Мадам Помфри, мне нужен бинт для перевязки.

Мадам Помфри подошла к кровати, на которой я сидела. Открыла упаковку бинта и сделала мне повязку.

Профессор в это время вышел из палаты, но вернулся через десять минут, подошел ко мне и протянул мою палочку.

— Ваша палочка, мисс Персиваль, — спокойно произнес он.

— Спасибо, где вы ее взяли? — взяв у него палочку, я заколола волосы ею.

— Мне передал ее Поттер, — ответил профессор. — Кажется она из красного дуба, а сердцевина? — спросил настороженно он.

— Волос фестрала, — тихо произнесла я и посмотрела на него.

— Волос фестрала? — приподняв бровь, переспросил он. — Откуда у вас эта палочка?

— Эта моя палочка, — резко ответила я и встала с кровати.

Профессор скрестил руки и продолжил задавать вопросы:

— Я так понимаю, что щит все же сработал, если вы до сих пор живы.

— Он не мог не сработать, это древний щит моего рода, — заявляющим тоном ответила я. — Но что-то пошло не так, и произошло расщепление. Что за заклинание вы применили? — уже спросила я его.

— Это мое личное заклинание, — отрезал профессор.

— Это заклинание связано со смертью? — спросила я его.

— Да, — спокойно ответил он.

— М-м-м, теперь ясно, почему меня расщепило, — задумчиво сообщила я. — Мой щит, профессор, не пропускает заклятия, но если они сулят смерть, то могут лишь ранить меня. Даже непростительными заклинаниями меня не убить.

Профессор слегка удивился, но молчал.

— Знаете, когда моего отца поймали африканские волшебники, они долго пытали его. Когда они поняли что даже «Авадой» его не убить, просто отрубили ему голову. Поэтому так и произошло, что щит смог пропустить только частичку заклинания, лишь ранив меня.

Я очень редко кому-то рассказывала об этом, тем более таким личностям, как профессор, но сейчас почему-то решила рассказать.

— Вы очень загадочная личность, мисс Персиваль. — Сказав это, он открыл дверь и вышел.

— Вы тоже, профессор Снейп, — прошептала я ему в спину.

Накинув покрывало, я вышла из больничного крыла, встретив по пути своих ребят, которые стояли все бледные возле моего кабинета.

— О, профессор Персиваль, — увидел Рон меня первым.

Все ребята повернулись и подбежали ко мне навстречу.

— Мы так переживали! — хором выкрикнули они.

— Все уже хорошо. Мадам Помфри все залечила, — соврала я.

Ребята успокоились немного, и я пропустила их в класс. Пока я переодевалась, они уже приготовили чай и распивали его у меня в гостиной.

Состояние было паршивым, но я присоединилась к чаепитию. Разошлись они уже под вечер.

Переодевшись в легкие штаны и рубашку, я размотала перевязку. Рука еще болела.

Я позвала Винки и попросила ее, чтобы она попросила у мадам Поппи заживляющую мазь. Винки вернулась через пять минут, но не одна. Маленький эльф стоял с баночкой мазью и подошел ко мне.

— Профессор Персиваль, я встретил Винки, — он повернулся к Винки, а она засмущалась, и он продолжил, — когда она шла в сторону больничного крыла. Я хотел ей передать вот эту баночку от профессора Снейпа, но она настояла на том, чтобы я сам вам передал ее.

— Как тебя зовут? — наклонилась я к нему и спросила его.