Читаем Две недели в другом городе полностью

— Джек, — тихо сказал он, — если завтра я узнаю, что ты появился возле съемочной площадки, я поднимусь с постели и сам встану около камеры.

— Морис, возможно, мы говорим с тобой в последний раз — возможно, никому больше не удастся поговорить с тобой, — поэтому я должен сообщить тебе кое-что еще. Твое тщеславие всегда губило тебя, а сейчас ты завершаешь этот процесс. Клара подогревает твое тщеславие, потому что она хочет подвести тебя к краху. Потерпев крах, ты придешь к ней; когда тебе плохо, ты всецело принадлежишь ей. Она сказала мне об этом на третий день после моего приезда в Рим. Ты — человек, стоящий на краю пропасти. Это известно всем, кроме тебя, Морис. Я сделал все, чтобы оттащить тебя от бездны, у тебя еще есть шанс спастись, еще есть что спасать. Ты доказал это во время нашего последнего разговора в больнице. Воспользуйся этим шансом…

— Ты закончил? — спросил Делани.

Джек вздохнул:

— Да, закончил.

— Уезжай из города, Джек, — прошептал Делани. — И поскорей.

Джек медленно опустил трубку. Раздался негромкий щелчок, в комнате стало тихо. «Надежды нет, — подумал он. — А я-то думал, что спас его». Джек вспомнил, какое удовлетворение он испытывал недавно по этому поводу, и печально покачал головой. Оставалось сделать только один звонок. Он снова поднял трубку и спросил у телефонистки номер Холта. Сэм не спит, подумал Джек, в эту ночь все бодрствуют.

— Сэм, — сказал он, услышав голос Холта, — полагаю, вы знаете, почему я звоню.

— Да. Миссис Делани пятнадцать минут назад оказала мне честь своим звонком.

— По-моему, это конец.

— Не обязательно, — заметил Холт. — Я готов считаться до известного предела с мнением Мориса, но здесь затронуты интересы многих людей и большие средства. Если вы согласитесь, мы продолжим работу в прежнем составе, вы будете исполнять обязанности режиссера; я уверен, в конце концов Морис прислушается к голосу разума.

— Нет, Сэм. Он не прислушается к нему, и я не стану продолжать. Морис вызвал меня сюда, и он же дал сигнал к отъезду. Я уезжаю.

— Я вас понимаю, — произнес Холт. — Мне очень жаль. Могу ли я чем-то вам помочь?

— Я вылечу первым самолетом, на который мне удастся сесть. Вы объясните все Брезачу?

— Конечно, Джек.

— Если окажетесь в Париже, Сэм, позвоните. Я угощу вас с Бертой обедом.

— Обязательно позвоню, — пообещал Холт. — Будьте уверены. В какое время вы улетаете?

— Надеюсь, я смогу взять билет на час дня.

— Утром вам доставят в отель чек.

Джек безрадостно засмеялся:

— Не очень-то удачно вы потратили эти деньги, верно, Сэм?

— Я же нефтедобытчик. Привык рисковать. И проигрывать.

— Вы по-прежнему собираетесь основать кинокомпанию с Делани и Тачино? — из любопытства спросил Джек.

Холт надолго смолк.

— Наверно, нет, Джек, — сказал он наконец. — Вернусь к нефти. С ней у меня лучше получается.

— Позаботьтесь о моем друге Делани, Сэм.

— Боюсь, я не в силах ему помочь, — тихо произнес Сэм. — И никто не в силах. Спокойной ночи, Джек.

— Спокойной ночи. — Джек опустил трубку.

Finito, [57] подумал он.

Джек обвел взглядом темную комнату, единственным источником света в которой была настольная лампа, отбрасывавшая яркий свет на блестящий телефон. Холодная, неуютная, обманчиво роскошная гостиная казалась пристанищем для одиноких, разочарованных путешественников. На столе возле двери стояли полупустая бутылка шотландского виски, открытая бутылка содовой и несколько бокалов. Джек налил себе виски и добавил в него немного содовой. Газ из нее уже вышел, но Джеку было все равно. Он стоял, не снимая пальто с поднятым воротником.

Узы дружбы обрываются, подумал он, любовь умирает. Со щелчком опущенной трубки.

Ему не хотелось ложиться спать. Не выпуская бокала из руки, он прошел в спальню, зажег свет, вытащил два своих чемодана и начал собираться. Надо упаковать в чемоданы все. Весь город. Бросил изданного в 1928 году Бедекера (Где следует дождаться заката) на дно чемодана, которым собирался защищаться от ножа Брезача. Затем опустил туда же томик Катулла (Значит, время пришло — поспешно юноши встали…), извлек из ящиков шкафа стопку сорочек и небрежно положил их на книги. Он заметил на ткани темные влажные пятна и понял, что из носа снова пошла кровь. Джек поднес платок к лицу, выпил еще и продолжил сборы.

В этой комнате, посреди ночи, смерть коснулась его, потрогала костлявой рукой, прошептала неясное предупреждение, напомнила о потерянных друзьях, самоубийцах, о тех, кто погиб в бою, умер от разочарования, несправедливости, алкоголизма или просто потому, что пришло время умереть. Кэррингтон, Деспьер, Дэвис, мужчины, игравшие в покер в горящем Лондоне, Майерс, Катцер — призраки, восставшие из могил, находящихся в Калифорнии, Африке и Франции, — выстроились на перекличку.