Читаем Две недели в другом городе полностью

— Я слушаю, — сказал Делани.

— Это касается сценария Брезача. По-моему, ты не должен им заниматься.

Делани от удивления приподнялся:

— Ты же говорил, что он тебе нравится.

— Да, очень нравится, — согласился Джек. — Но сейчас это было бы для тебя чрезмерной нагрузкой.

— Через шесть недель меня отсюда выпустят. Доктора говорят…

— Ты убьешь себя, если начнешь работать через шесть недель.

— Убьешь, убьешь… — раздраженно произнес Делани. — Я устал от подобных пророчеств. Если я хочу выпить, трахнуть девчонку, дойти до туалета, прочесть сценарий…

— Послушай, Морис, — мягко сказал Джек. — Ты сам знаешь, что это не одно и то же.

— Знаю, знаю. — Делани вздохнул. — Как долго, по-твоему, я должен бездельничать?

— Год.

— Год! Что произойдет со сценарием? С тобой? С Холтом? — капризным тоном больного спросил Делани. — Через год все изменится. Ждать год для меня — это самоубийство. Чем я буду заниматься все это время? Вязанием? Я с молодости не устраивал себе отпуска более чем на две недели. Да я просто свихнусь.

— Я не утверждал, что тебе нельзя ничего делать. Но руководить съемками фильма для тебя гибельно…

— Тогда кто это сделает? Хильда? Ангел Габриэль?

Джек набрал в легкие воздух:

— Брезач.

Делани приподнялся. Его лицо оказалось освещенным.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Ему всего лишь двадцать четыре года.

— Двадцать пять, — уточнил Джек. — Если он оказался достаточно зрелым, чтобы написать такой сценарий, он сумеет и снять по нему фильм.

— А какая роль уготована мне? — спросил Делани. — И тебе?

— Холт собирается основать компанию для съемок трех фильмов, не так ли?

— Да.

— Эта картина может стать первой. — Джек старался придать голосу мягкость. — Ты начнешь помогать Брезачу. Ему понадобится помощь. Твое присутствие будет для него бесценным. И в то же время ты не станешь убивать себя ежедневной работой на съемочной площадке. Пока ты поправляешься, ты сможешь подыскать два других сценария и начать работу с ними. А через год приступишь к съемкам…

— А чем будешь заниматься ты?

— Вернусь в Париж, к жене и детям. К моей работе. Я тебе не нужен.

— Нет, нужен, — запротестовал Делани. — Ты даже не представляешь, насколько ты мне необходим. Что бы я делал, по-твоему, без тебя в последние дни?

— Ты найдешь кого-нибудь другого.

— Назови, — попросил Делани.

— Ну… сейчас не могу, но…

— Сейчас не можешь. И завтра, и через месяц, и через год тоже не сможешь. Я тебе уже говорил и снова повторю — ты единственный человек, с которым я мог работать сколь угодно долго, не приходя в ярость. Это звучит эгоистично?

— Да.

— Я не собирался лукавить с тобой, — сказал Делани. — Но я думаю и о тебе. Я хочу вытащить тебя из твоей мрачной, унылой конторы, где ты мараешь казенную бумагу…

— Может быть, я счастлив в этой мрачной, унылой конторе. — Джек старался не повышать голоса. — Или не считаю ее мрачной и унылой… Возможно, моя работа кажется мне важной, и я делаю ее хорошо.

— В тот день, когда ты прилетел в Рим, ты не производил впечатления счастливого человека, — заметил Делани. — Я не прав?

— Какое это имеет значение?

— Я не прав?

— Прав, — согласился Джек. — У меня был временный кризис.

— А я что говорю, — торжествующе произнес Делани. — Все признаки были налицо. Тебя съедала бюрократическая меланхолия, ты чувствовал себя ненужным, полумертвым. Даже за тот короткий период времени, проведенный здесь, ты вернулся к жизни, помолодел на десять лет. Послушай, Джек, ты уже не мальчик — возможно, тебе осталось совершить в жизни всего лишь один решительный шаг. Не упусти момент, не упусти…

— Я подумаю, — устало сказал Джек — Напишу тебе из Парижа.

— Если ты не согласишься, скажи Холту и Брезачу, что все отменяется…

— Ты мерзавец.

— Я никогда этого не оспаривал, — лукаво произнес Делани. — Ну, дружище?

Джек вздохнул, потом улыбнулся:

— О'кей, дружище.

— Позвони жене, пусть она немедленно начнет брать уроки итальянского. Ее ждет новая блестящая жизнь. Жаль, у меня нет здесь бутылки. Мы бы отметили это событие.

— Если бы здесь была бутылка, — сказал Джек, — я бы, вероятно, ударил ею тебя по голове.

— Подожди, скоро соберется правление новой кинокомпании, — радостно произнес Делани. — Значит, дружище, ты считаешь, Брезач справится?

— Да.

— Это идея, это идея… — начал Делани. — Черт возьми, если бы мне дали шанс в двадцать пять лет, я бы им всем показал. К тому же малыш будет не один. Мы всегда рядом… Какой у него характер, Джек? С ним можно работать? Он тебе симпатичен?

— Мы сможем с ним работать.

— Он тебе не симпатичен, — заключил Делани.

Джек вздохнул:

— Не знаю. Я ни к кому не испытывал столь противоречивых чувств.

«Возможно, я люблю его, — подумал Джек, — возможно, я ищу замену моему сыну Стивену, который, как выяснилось, ненавидит меня, возможно, я боюсь, что Брезач покончит с собой».

— У тебя есть сейчас время? — спросил Джек. — Это длинная история.

— Я свободен весь вечер, — с грустной усмешкой сказал Делани. — И весь год тоже. Рассказывай.

— Один человек приехал в Рим на две недели, — начал Джек, — чтобы протянуть руку помощи старому другу…