Читаем Две луны (СИ) полностью

Поспали всего часа три, если можно назвать сном бесконечное ворочанье под шкурами в желании отыскать неуловимое тепло. Не выдержав ночной бой с холодом, через пару часов встали и стали торопливо собираться обратно. Обратный путь Петр запомнил фрагментами, все остальное время он с товарищами просто тупо и равнодушно шел, едва узнавая дорогу. Было абсолютно все равно, что с ними случится дальше. Назвать это морально- волевыми усилиями было глупо, надо было просто идти, чтобы снова увидеть солнце над головой. Они выползли из пещеры ранним утром, пробыв там почти сутки. Вдоволь напившись травяного напитка и раздевшись с помощью подскочивших бойцов сразу завалились спать, блаженно улыбаясь от того что сумели вернуться живыми.

Проснувшись вечером, Петр заторможено бродил по лагерю, в чувство его привел только писк налобника, предупреждавший о Зове. С раздражением, проклиная это явление, он спустился в грот и еле протиснулся в пещеру. Все тело отчаянно болело и протестовало против нового посещения пещеры, пусть даже ненадолго. Ему даже помогли пролезть в первую комнату, чтоб не загораживал проход своими зомбическими передвижениями. Всеми командовал к его удивлению, Профессор, видимо вспомнив былые инструкции по эвакуации в бомбоубежище. Эта эвакуация оказалась не совсем успешной, двое опаздывающих успели получить удар по мозгам, едва успев вбежать в грот. Попытавший втащить их дальше к проходу тоже попал под раздачу излучения и сейчас все трое, постанывая, отходили от последствий Зова в виде головной боли, поселившейся в их многострадальных черепушках. Но, слава всевышнему, все остались целы и даже вполне здоровы. Профессор провел остальным целую лекцию о вреде опаздывания на мероприятие по спасению своей души от опасного явления, показывая пальцем на последствия в виде стонущих потерпевших. Один из них, в момент начала писка налобника, справлял большую нужду и попытался этим оправдаться, чем вызвал дружный гогот отряда, а Профессор в ответ безапелляционно заявил, что даже собственное дерьмо в момент опасности должно слушаться мозг и прятаться обратно, чем вызвал еще один взрыв смеха и ядовито-веселые комментарии бойцов.

— Все! Ненавижу тупую работу, устал. — Игорь сел на камни и мрачно уставился в потолок пещеры. Уже больше часа они делали площадку для сна. Ровных мест почти не было, пришлось ворочать камни в огромном количестве и закидывать ими яму, выравнивая выбранное место. — Вот скажи, как тут теперь спать? Петь, у тебя случаем не завалялся в мешке туристический коврик, а то, глядя на наше будущее ложе, у меня уже начинает спина болеть от вида сплошных массажных камней.

— Ну, погорячился немного, бывает. — Петр присел рядом и оглядел площадку, которую они выбрали. Подземная речка шумела за огромным валуном, где между ним и склоном завала они устраивали себе лежбище. Здесь было относительно тихо и без пронизывающего сквозняка по сравнению с рекой, где приходилось чуть ли не кричать, чтоб тебя услышали, а главное, с потолка почти не капало.

— Может, сделаем площадку и назад пойдем? Поспим по — человечески, а завтра с новыми силами продолжим? — предложил Ежик.

— Нет уж! — возразил Игорь. — Я, как снова вижу эту чертову лестницу, жутко хочется повеситься, а после нее руки еще полчаса трясутся. И потом, если отсюда уйти, завтра будем совсем никакие. А после Зова в поселок за кормом идти надо. Надо завязывать с этой площадкой, пока и так сойдет. Сил на нее и так, ужас сколько угрохали, неправильно это. Поковыряемся в завале, пока они еще есть и завалимся на боковую. Где проход искать будем?

— По идее, наверху, под потолком. Там меньше всего толщина должна быть. — высказался Петр.

— Так то по идее. Хотя, ты прав, вдоль стенок мы уже искали, там нигде не протиснешься. Погнали? А то уже спать хочется от этой вселенской темноты. Никогда не думал, что ради двух вшивых топоров стану так надрываться. У нас, когда съемки готовили, за меньшую работу местные такие бабки ломили, что порою казалось, легче с собою киргизов привезти, чем с ними договориться. Как московские номера на машинах увидят, в глазах, кроме нулей на купюрах, ничего не разыскать.

— Не все деревенские такие. — возразил Петр. — У нас, бывало, за так городским машины из грязи вытаскивали. Была у поселка одна лужа, после дождей по ней только на «ниве» или «уазике» проехать можно. А они прутся туда на своих пузотерках, да еще на шоссейной резине. Ни лебедки, ни прочих приспособ, чтоб самому вылезти, в багажнике нет. Только еда и стринги. И еще некоторые смотрят на тебя, как на говно. Конечно, они такие упакованные, а ты в сапогах, в облезлой куртке. А в чем еще тут ходить, спрашивается.

— Да, да! — Подхватил Выживальщик. — А потом появились на заборах телефоны желающих не безвозмездно помочь вытащить и понеслось.

— А чего лезть то, зная, что не проедешь?

— Петя, у них там дачи, на которые они приезжают отдохнуть от рабского труда и городского смога.