Читаем Две дороги полностью

Горло забили пепел и гарь сгоревших посадов. Нестерпимо воняло кровью и палёным мясом, уши охрипли от диких криков убитых, раненых, обваренных, сорвавшихся вниз. Сегодня был седьмой штурм за последние семь дней, и опять, словно неодолимое море, шли на приступ уродливые карикатуры на эльфов или людей. Невысокие, кряжистые, широкие в плечах, руки почти до колен, нижняя половина лица как у дикого зверя до носа заросла густой чёрной шерстью. Сотнями они гибли под стрелами, женщины лили со стен вёдра кипящей воды и смолы, подростки сталкивали лестницы.

Затрещали ворота, на стенах раздались радостные завывания победителей. Секунды, минуты — и со всех сторон город затопила чёрная орда. Уродливые создания бежали по улицам, врывались в дома и истребляли всех, никому не давая пощады. Разбили двери в храм Эбрилла, где пытались укрыться те, кто не мог сражаться. Чёрные вбежали внутрь и принялись рубить мечущихся женщин и стариков, затем подожгли здание. С радостным хохотом они бросали в огонь маленьких детей, вырывая их у матерей, а женщин и девушек тут же, на ступенях храма, насиловали, после чего распарывали им животы и ещё живых бросали в огонь.

Агония города длилась недолго. Красивые сады, изящные дома и храмы с жаром принялся пожирать огонь. Он был везде: яркий, рыжий, алый и багряный, будто поток золотой воды, стремившейся в небо. А среди клубов чёрного едкого дыма метались жители. Те, кто уцелел в первые минуты резни. Бежали, волоча на руках детей, крича и плача, пытаясь убежать от огненной смерти, отныне владевшей городом вместо них. Бесполезно. Любого, кто сумел вырваться из огненной ловушки, убивали захватчики.

Видение ушло. Маг, и шаман снова сидели на зелёной траве.

— Я не знаю, что это за уродливые создания. Но они придут. Скоро. И мой народ погибнет.

Октай провёл рукой по усам, несколько секунд молчал, затем негромко сказал.

— Скоро по вашим меркам. По меркам людей времени ещё немало. Я видел эту тропу. Но видел и другую.

— Покажи! — с жаром перебил его Хевин.

И тут же смолк, устыдившись, что невежливо перебил того, кого признал старшим. Старик на это лишь улыбнулся. После чего плавно повёл рукой. Миг — и они снова окунулись в видение.

Город был обречён. Ему не смогли помочь ни высокие земляные валы, на которых поднимались к небу изящные в своей неприступности белые стены и башни, ни крутые скаты рва, выложенные плитами так, чтобы взобраться по ним было невозможно. Не спасла твердыню и доблесть воинов, лучших воинов Великого Леса. Сегодня был седьмой штурм за последние семь дней, и опять, словно неодолимое море, шли на приступ уродливые карикатуры на эльфов или людей.