Читаем Дважды коронован полностью

– Мне? А Моток? А Косой? Сыроед?

Вика ничего не ответила, только голову опустила. Остальные в ее планы не входили.

– Потом поговорим, – недовольно бросил Фурман.

Конечно, можно уехать с ней в Украину, выждать время в уютном домике на окраине какой-нибудь деревни. Она будет рассказывать ему о своих эротических приключениях, и делить ее ни с кем не надо будет. Разве что с Костлявой, которую он к ней приведет. Не станет он брать Вику за границу. Здесь, в России, расправится с пацанами, а в Украине – с ней самой. И за кордон уйдет один, с деньгами.

В квартире убираться не стали. Кто их будет здесь искать? Но деньги и оружие забрали с собой. И ментовскую форму, которая им еще пригодится.

Фурман достал пистолет, приставил к стволу горлышко пластиковой бутылки, прикрепил ее изолентой. Такой вот своеобразный одноразовый глушитель. Примитивный, но выстрел через такую бутылку звучит не громче треснувшей пластиковой линейки. То же самое проделал со своим пистолетом и Моток.

Сыроед проехал мимо дома, где жил клиент. И ворота железные, и забор, но хуже всего, что в окнах горит свет и собака во дворе. Зато в соседнем доме тихо и темно. Но глянуть, что там да как, необходимо. И если все в порядке, через забор между участками можно проникнуть на запретную территорию.

Фурман не обманулся в своих ожиданиях. Забор в соседний двор и пониже был, и собаки за ним не обнаружилось, и в доме тихо. Может, и есть там люди, но спят крепко, свет в окнах не зажигается.

Они с Мотком на раз-два перемахнули через ограду, но тут же столкнулись с предполагаемой опасностью – на них огромными прыжками неслась сторожевая собака. Звука громыхающей цепи не слышно, значит, пес отвязан. И не гавкает он, а рычит, действительно собирается вцепиться в горло.

Автомат Фурман оставил за спиной, но взял на изготовку пистолет. Он выстрелил первым, но промазал. Пороховые газы заполнили бутылку и с легким треском вышли через дырку в донышке, которую проделала пуля. У Мотка нервы оказались крепче, он подпустил пса на предельно близкое расстояние и нажал на спусковой крючок в момент прыжка. Пуля попала псу под нижнюю челюсть и прострелила мозг – смерть была мгновенной. Пес издох, даже не взвизгнув. Отлично!

На окнах дома были решетки, следовательно, через окно не влезешь. Но можно войти через дверь. Для того Фурман и придумал наезд со стороны Сыроеда.

Они с Мотком подкрались к входной двери и затаились в ожидании, когда к дому подъедет их джип. Сыроед нарочно громко газанул на нейтральной передаче. Жать на клаксон было опасно: весь поселок можно перебудить, а так – небольшой шум, эксклюзивно для хозяина отдельно взятого дома. Сыроед должен был еще позвонить Гене.

Дверь открылась резко, с шумом, и хозяин дома порывисто вышел на крыльцо. В руках у него карабин с оптическим прицелом, но держал он его стволом вниз. Приклад под мышкой, палец на спусковом крючке.

Он рванул к калитке, не глядя, что творится за спиной. Грех не воспользоваться моментом. Фурман в два прыжка нагнал его и ударил рукоятью пистолета по голове. Хозяин упал, теряя сознание, и они с Мотком быстро втащили тело в дом. Ну вот, и дело сделал, и реванш за бездарный выстрел взял.

Как оказалось, он мог взять еще один реванш. За свое давнее поражение. На полу в прихожей, освещаемый ярким светом лампы, лежал Гена из казино «Витязь».

– Ни фига себе! – присвистнул Моток.

– Жив, падла!

Гена был без майки, и среди лагерных татуировок отчетливо просматривалась пулевая рана.

– Не дострелили.

– Ну, теперь он, падла, от нас никуда не денется... Держи его на волыне!

Фурман сначала обследовал дом – мало ли, вдруг кто-то прячется, – и только после этого отправился на кухню. Пошарил рукой за плитой, но никакого кейса там не обнаружил. Или Гена перепрятал деньги, или Вика обманула.

Но какой смысл ей обманывать? Да и деньги у Гены могли водиться, ведь через его казино прокручиваются миллионы.

Когда он вернулся в прихожую, Гена уже пришел в себя и шипел на Мотка:

– Ты, чертила! Ты хоть въезжаешь, на кого наехал?

Глядя на него, Фурман ощутил неприятное волнение. Даже без оружия этот тип смотрелся внушительно. Но все-таки Фурман не растерялся, подскочив к нему сзади, рукоятью пистолета снова вырубил его и связал по рукам и ногам. Кляп в рот вставлять не стал. Ведь он еще должен сказать, куда делись деньги.

Через некоторое время Гена очухался и снова зарычал на Мотка. Похоже, после ударов по голове у него возникли проблемы со зрением, иначе он узнал бы и Мотка, и Фурмана.

– Вас же, уродов, из-под земли достанут!

– Урод – это ты! И это мы тебя из-под земли достали!

Гена долго и завороженно смотрел на Фурмана.

– Ты?!

– Я!!

– Мы! – зло пнул Гену в бок Моток. – Денег тебе принесли! Пятьдесят штук! Рита где?

– Э-э, вы чего? Какая Рита? А-а, ну да, Рита... Так нет ее... Забрали.