Читаем Дважды коронован полностью

Но не о том сейчас нужно думать, сначала с Геной следует разобраться, а без Мотка Фурман как без рук, на него вся надежда. Так что не время сейчас точить на него ножи...

Гена нервничал. А это заставляло его снюхивать «рельсу» за «рельсой». Мозг «снегом» завалило, голова гудела и дребезжала, словно старый холодильник. А тут еще Дима Качан на клапан давит:

– Не нравится мне вся эта лабуда...

Голос у него тяжелый и гулкий, как чугунная болванка. И весь он мощный и непробиваемый. Лицо такое, что и ударить страшно: кулак можно сломать. Такое ощущение, что лоб, надбровья, нос и скулы отлиты из танковой брони, а кожа толстая, дубленая, из такой доспехи хорошо делать, чтобы стрела не брала. – Слишком круто все переплелось. Джума завалили, а с ним Ростом чуть не гикнулся. А Ростом за репчинским рынком смотрит. Спартак за ним. И Мартын этот...

– Ну и что? – Генина голова совсем отказывалась соображать.

– А то, что Рита эта неспроста появилась. И пацаны, которых ты умыл. Спецом все. Спецом они к твоей Дане подсели, пока ты мышей ловил. Ты на них наехал, беспредел учудил. Потом Мартын появился и забрал Риту. Теперь у них полное право на тебя наехать. За твой беспредел.

– Это что, наезд?

– На тебя? Слышь, Гена, без обид. Ты мозги себе этим «снегом» отморозил, на людей бросаешься. Джума реально обломал, не вопрос, круто на словах его развел, тут я снимаю шляпу. Но беспределишь не по теме. Слава у тебя дурная. Потому люди думают, что это мы Джума завалили...

– И пусть думают! – рыкнул в ответ Гена.

Хотелось врезать Качану за такой базар, но все-таки он сдержался. Дима такой, что и ответку дать может. Да и нельзя его трогать. Слишком уж многим обязан ему Гена. Качан запросто мог прокинуть его через кий. Они с Родей поставили казино, они все закрутили, а Гена мог оказаться не при делах. Но нет, встретили его по-настоящему, даже казино в его честь назвали, и дом этот предоставили. У коммерсанта одного за долги забрали и ему отдали.

– Гена, извини, конечно, но ты какую-то хрень несешь! – мотнул головой Качан. – Я как узнал, что воры нам Джума шьют, так у меня аж волосы торчком встали! А ты – пусть думают... Это не просто беспредел, Гена. За вора жестокий спрос!

– Чего? Жестокий спрос?! Да их только в прошлом году десятка два завалили. И много за них спросили?

– Мы все не знаем...

– Ты не знаешь. А я знаю! Я зону держал, воров на одном пальце крутил! Там ничего реального, одни понты! За вора особый спрос! – передразнивающе протянул Гена. – Они такие же люди, как и мы. Есть керосин в баке – летят, нет – тупо носом в землю. У них с керосином сейчас туго, потому что проблем выше крыши. Ничего они мне не сделают! Потому что я их не боюсь. Никого не боюсь! А если не боюсь, то со мной ничего нельзя сделать. Я точно это знаю! Вот если начну бояться, тогда меня и можно будет сделать...

– А если сделают? – насмешливо посмотрел на него Качан.

– Кто? Воры?

– Может, и они. Через Спартака. Я же говорю, что не зря его люди нарисовались. И козыри у них теперь есть.

– Какие козыри?

– Ты Риту обидел, а они за нее спросят.

– Зачем им это? Если они за Ростома хотят спросить, пусть напрямую и спрашивают. Чего им вокруг да около ходить? Зачем эти заморочки с телкой?

– Мало ли, – пожал плечами Качан. – Может, он не хочет напрямую за Ростома подписываться?

– Почему?

– Он же славянин, а за ним – грузинские воры. Грузины и славяне на ножах, и тех валят, и других. Возможно, и Джума славяне замочили.

– Давай покороче.

– Думаю, не хочет Спартак в эту тему вписываться. А если из-за бабы тебя подрежет, тогда никаких вопросов.

– Качан, ты же старый боец. Ты же понятия, как «Отче наш», знаешь! Не по понятиям это – под бабу подписываться!

– Ты это Спартаку скажи. Он в девяносто третьем с чеченами схлестнулся из-за своей бабы. Они ее за проститутку приняли, в кабак потащили, а он подъехал, ответку им дал. Потому разбор был. Чечены подъехали, давай шмалять, а хрена! Их самих всех наглухо. Потом еще две машины расстреляли. Просто подъехали – и две машины с чеченами в хлам! А ты говоришь, понятия...

– Напугал ты меня, – скривил губы в презрительной ухмылке Гена. – Щас рожý от страха. Не мы должны бояться этого козла, а он должен бояться нас!

– Так пусть боится, не вопрос, – кивнул Качан. – Надо стрелу со Спартаком забить, обстановку прояснить. Можешь наехать на него, я не против. Главное, чтобы он дорогу к нам забыл.

– Для этого память ему надо отбить. Вместе с головой. Наглухо. Не надо никаких стрелок. Дай мне пару пацанов. Я этот вопрос конкретно решу.

Гена не боялся смерти – ни своей, ни чужой. И ему совсем не страшно схлестнуться с хваленым Спартаком. Но начнет он с Мартына, который так унизил его на глазах у толпы. Такое не прощается. Особенно если есть чисто деловой повод свести с ним счеты. Спартак и Мартын бросили ему вызов – что ж, он принимает его.

– По-мокрому решить хочешь? – напрягся Качан. – Без терок?

– Какие терки? После терок станет ясно, кто этих клоунов завалил. А так – тишь да гладь. У них же есть враги.

– Может, ты и прав.