Читаем Двадцатые годы полностью

На втором этаже потолки повыше, здесь когда-то были парадные комнаты.

Никитин толкнул дверь, та с размаху ударилась об стену, и стена тоже отозвалась никитинским басом.

Парты в три ряда, стол для учителя, черная доска на стене.

- По всем школам лишние парты собирал, - похвалился Никитин. - А кое-где и украл.

Указал на парту, приглашая гостей садиться.

Парты старые, расшатанные, краска облупилась, но чистые.

- О вас я знаю все, - повел Никитин деловой разговор. - Дня три вам на акклиматизацию, и принимайтесь, обучайте баранов хорошим манерам.

- Вы так учеников?

- Бараны! - безапелляционно сказал Никитин. - Думаете, наш народ далеко ушел от баранов? Погнали на войну - мрут за царя; погнали против царя - мрут за диктатуру пролетариата... Не понимают того, что при диктатуре пролетариата мужику рано или поздно, но обязательно будет каюк!

- Для чего же тогда мужику образование?

- А для того, что народ нуждается в интеллигенции. Потому-то нам и понадобился французский язык. Пять учителей я уже набрал. Вы - французский, немецкий, я - литература и математика, Введенский - история с географией, Пенечкина - эта не тянет, не уверен в ней, - естественные науки и физика, и Андриевская - музыка и пение. Чем не гимназия?

- Вы преподаете русский и математику?

- Правильно.

- Странно.

- Простите?

- Математика и литература - странное сочетание. Литература и история, даже литература и география... Но математика?

- Именно математика и литература сочетаются лучше всего. Простите, вы умеете абстрактно мыслить?

Вера Васильевна виновато улыбнулась.

- Вероятно, не очень.

Никитина точно сорвало с места, подошел к доске, в желобке белел мел, Ирина Власьевна заранее по заботилась, урок можно начать в любой момент, - и начал урок.

- Подростком я предпочитал математику литературе. Все яснее, четче, организованнее. Предпочитал стройность цифр и формул расплывчатому толкованию расплывчатых характеров и обстоятельств. Вкус к литературе мне привила алгебра, помогла понять законы литературы. Воспользуемся элементарным примером. Мы знаем из арифметики, что при сложении чисел благодаря закону переместительности сумма от перестановки слагаемых не меняется. Вот хотя бы... - Он с нажимом написал на доске: "3+4=7". Переставим... - Написал: "4+3=7". - А как записать, что закон этот верен не только для этих цифр, а для любых чисел? Заменим числа буквами! Тогда переместительный закон сложения в алгебраическом выражении будет выглядеть так... - Он быстро написал: "а+в=в+а". - Какие бы два числа ни взять, мы всегда получим ту же сумму...

Иван Фомич, кажется, всерьез задумал давать урок!

- Это действительно элементарно, - перебила Вера Васильевна. - Но при чем тут литература?

- А известно вам, что в древности, когда еще не были введены специальные знаки для записи правил, математики правила своей науки излагали словами? - ответил Иван Фомич. - От слов к цифрам, от цифр к словам. Что есть математика? Изучение величин и пространственных форм. А что есть литература? Тоже изучение величин и нахождение этих величин в пространстве. Характеры, фабулы и сюжеты можно изучать по тому же принципу. Литературные образы те же алгебраические понятия. Каждый читатель конкретизирует их по-своему, хотя большей частью толкования совпадают, большинство людей воспринимает действительность весьма ограниченно. Впрочем, великие математики, великие писатели и великие социологи меняют наше представление о привычных истинах, поэтому всякий гений всегда великий революционер. Хотите одну элементарную формулу? - Иван Фомич хмыкнул от удовольствия. Пролетариат, крестьянство, армия... Тождеством называется равенство, верное при всех допустимых значениях входящих в него букв... Элементарно? Числовой множитель, стоящий впереди буквенных множителей, называется коэффициентом... А что есть коэффициент? - Он опять хмыкнул. - Вооруженное восстание. А в сумме имеем Великую Октябрьскую революцию. Далее начинаются уравнения... С одним неизвестным. С двумя. Со многими. Извлекать корень еще рано. Абстрактно, конечно, можно извлечь, но реально... Вот какой математикой, если вам угодно, занимается уважаемый товарищ Ленин. А для того, чтобы не умозрительно, а чувственно понять происходящее, нам приходится прибегать к литературе, заменять абстрактные обозначения конкретными характерами. Вот почему в переходный период я отдаю предпочтение литературе. А в устоявшемся обществе... В устоявшемся обществе будет торжествовать математика! - Никитин обернулся к Федору Федоровичу: - А что по сему поводу скажете вы?

Но Федор Федорович отвлек его от абстрактных рассуждений.

- Все это интересно, но мы уносимся в эмпиреи. Мечты мечтами, а жить приходится сегодняшним днем. Дрова-то у вас на зиму есть?

Федор Федорович тревожился, он привез жену и детей в деревню не на голод и холод.

- Будут, - самоуверенно отрубил Никитин. - Заставлю исполком, а нет, родители за каждого ученика привезут по возу соломы... - Он обратил вдруг внимание на мальчика. - Ты каких поэтов любишь?