Читаем Два рейда полностью

Враг шел осторожно, останавливаясь, как бы выжидая чего-то, и снова шел. Наступало сотни две. За первой цепью двигались подводы с минометами. А дальше — новая цепь пехоты. Передние приблизились метров на триста. Невооруженным глазом можно было рассмотреть одежду противника.

Партизаны следили за действиями наступающих, не выдавая своего присутствия. Тихо. Так бывает лишь перед боем. Только в селе слышно беспечное тявканье собачонки. Ей и невдомек, что через несколько минут разразится смертельный бой. Вот он уже вспыхнул справа и слева, где обороняются соседние полки и кавалерийский дивизион.

Пехота, наступавшая на нашу оборону, ускорила шаг. Видимо, противник согласовал одновременные удары с трех сторон.

Из расположения первого батальона взлетела красная ракета — сигнал открытия огня. Пулеметный и автоматный шквал заставил противника залечь. Вторая цепь продолжала движение, настигая первую. Подводы с минометами свернули с дороги и укрылись в лощине. Через несколько минут позади от нас, в селе, взорвалась мина, за ней вторая, третья… Взрывы приближались к боевым порядкам батальонов.

— Однако противник перед нами какой-то дураковатый. Видно, впервые сталкиваются с партизанами, — сказал Тютерев.

— Почему?

— Посмотри, как залегли, группами.

Бой на флангах накалялся. Из штаба дивизии прибежал посыльный и передал приказание комдива — держаться.

— На Ожанны наступают крупные силы. Тяжело приходится кавалеристам, — сказал связной Валя Косиченко.

В это же время прибежал связной от командира полка и вручил мне записку. В ней Бакрадзе писал: «Вано, перед нами противник нерешительный. Надо канчать этот лавочка. Бери часть батальона Тютерева, заходи справа. О готовности дай знать ракетой. Это и будет сигнал для общей атаки».

— Передай, выполняю, — сказал я связному.

Сложность выполнения задачи состояла в том, что надо было незаметно снять подразделения с обороны и так же незаметно выйти с ними во фланг и тыл противника. Посоветовавшись с Тютеревым, решили оставить на месте два стрелковых взвода, все танковые и часть ручных пулеметов. Под прикрытием их огня отвести роты в село, затем, прикрываясь строениями, пробраться к лощине, которая и выведет нас во фланг врагу.

Этот вариант удался. Обойдя вражеские цепи, мы подали сигнал для первого батальона и бросились в атаку. Бакрадзе с первым батальоном ударил в лоб. Противник был смят в несколько минут. Бросая оружие, вражеская пехота в беспорядке кинулась наутек. Партизанские пулеметы и автоматы косили убегающих карателей. К тому же с тыла по ним ударили немецкие пулеметы заграждения. Но страх перед партизанами был сильнее своих пулеметов. Вскоре пулеметы были смяты…

Разделаться с противником нам удалось сравнительно легко. Партизанам достались четыре батальонных миномета, пулеметы, винтовки и другое имущество. Захватили несколько пленных. К нашему удивлению, они принадлежали азербайджанскому легиону. Пленные рассказали, что легион гитлеровцы создали из числа военнопленных. От них же узнали, что большинство пленных пошло в легион, чтобы завладеть оружием и при удобном случае перейти на сторону партизан.

— Почему же сейчас не перешли? — спросил Тютерев.

— А как перейдешь, если вы открыли такую стрельбу, что воробей не пролетит, — ответил пленный. — Спереди партизаны, а с тыла немецкие пулеметы… Гитлеровцы ни азербайджанцам, ни татарам не доверяют. Посылая в бой, позади выставляют своих солдат с пулеметами. Командирами в легионе — немцы.

— Надо, чтобы наши разведчики установили с легионами связь и договорились о переходе на нашу сторону, — сказал Бакрадзе.

Но гитлеровцы сняли легионы, как неблагонадежные, и перебросили на другие участки. Больше нам с ними встретиться не пришлось.

Первый полк заканчивал сбор трофеев, а справа и слева продолжал греметь бой. Особенно тяжело пришлось кавалерийскому дивизиону. На его оборону наступали курсанты немецкой полковой школы танкового полка. Этих вымуштрованных и хорошо вооруженных гитлеровцев, подготовленных к отправке на фронт, немецкое командование вынуждено было бросить против партизан.

Первым немцев заметил горьковчанин Виктор Камаев, отделение которого находилось в боевом охранении в кустах впереди Ожанн. Он привел бойцов в готовность и вызвал командира взвода.

Командир взвода Михайленко не заставил себя ждать. Маленький, верткий, он прибежал, лег рядом с Виктором и выдохнул:

— Что тут у тебя?

Камаев указал на лес, по опушке которого двигалось человек триста гитлеровцев.

Николай Нестерович Михайленко, несмотря на свои двадцать четыре года, был опытным воином. За его плечами тяжелые бои под Киевом, на реке Десне у Остёра, вылазки в тыл врага в составе роты разведчиков-десантников… К Ковпаку он пришел с группой красноармейцев. Участник всех рейдов по тылам врага, проведенных соединением. Долгое время воевал в составе второй роты. Там сдружился с Виктором Камаевым. Смешно было видеть его, коротышку, рядом с великаном Виктором Павловичем Камаевым. Друзья не расстались и в кавдивизионе.