Читаем Два рейда полностью

Работа пришлась Вершигоре по вкусу. В то же время чем ближе он знакомился с условиями борьбы в тылу врага, тем больше убеждался, что можно сделать большее, чем он делает. Не ограничивался только разведкой. Начал присматриваться к боевым делам партизан, ходил вместе с ними на диверсии, В засады.

К этому времени среди партизан и местных жителей уже ходила слава о Ковпаке. Гитлеровцы боялись Ковпака, как огня, а народ рассказывал о нем легенды. Получилось так, что еще до личного знакомства Сидор Артемович стал идеалом Вершигоры.

Встреча Вершигоры с прославленным партизанским командиром состоялась летом 1942 года в Старой Гуте, где остановились ковпаковцы после возвращения из очередного рейда по Сумской области. Эта встреча и определила дальнейшую судьбу Петра Петровича.

— Ну, диду, принимай меня в свою партизанскую академию, — сказал он тогда Ковпаку.

Сидор Артемович сумел разглядеть в Вершигоре хорошего разведчика и способного организатора, назначил его своим помощником по разведке. Туда же, в Старую Гуту, в конце лета, после выполнения задания фронта, прибыли десантные разведывательные группы лейтенанта Гапоненко и моя. Обе группы до распоряжению разведотдела фронта поступили в подчинение Вершигоры. Здесь и состоялось наше знакомство.

Тогда я даже не подозревал, что через год с небольшим этот невысокий, коренастый, интеллигентный человек с пышной верещагинской бородой заменит знаменитого Ковпака, всеми признанного партизанского вожака.

При первом же знакомстве с разведчиками-десантниками Петр Петрович сказал:

— Я приступил к исполнению обязанностей прилежного ученика. И вам советую — присматривайтесь к партизанам. Полезно…

Основы партизанской науки Вершигора начал постигать с азов. Учеником он оказался старательным и способным. Однако первоначально действия партизанских командиров повергли его в смятение.

В конце октября 1942 года соединение вышло в рейд из Брянского леса на правобережье Днепра. Многие из нас, наслышанные о героических делах ковпаковцев, думали: стоит лишь этому прославленному соединению покинуть насиженные места в лесу и отряды сразу же ринутся в бой. На деле получилось иначе. Партизаны старались не ввязываться в драку, переходы совершали ночью, часто меняли направление движения. В полную силу трудились лишь разведчики и минеры-подрывники.

— Первые скрытые переходы вызвали недоумение Вершигоры и десантников.

— Ничего не понимаю, — разводил руками Петр Петрович. — Если все время будем избегать противника, то какой смысл рейда…

Скоро мы убедились в ошибочности первоначального представления. После нескольких мелких стычек с гитлеровцами, когда Брянский лес остался далеко позади, действия партизан резко изменились. Броски стали более стремительными и продолжительными. Соединение не узнать. Оно словно расправило могучие плечи. Властная, умелая рука Ковпака нацеливала удары отрядов по вражеским гарнизонам и колоннам. При этом удары были неожиданными и стремительными. Действия партизан нагоняли страх на врага, вносили в его ряды панику и растерянность.

— Вот мы и вышли на оперативный простор, — сказал однажды комиссар Руднев.

Эти слова комиссара проливали свет на тактику ковпаковцев. Теперь не проходило дня без боя. Вершигора, постигая азбуку партизанской тактики, старался поспеть везде. Ходил вместе с ротой в разведку, терпеливо высиживал в засадах, участвовал в боях по разгрому вражеских гарнизонов, с минерами подкрадывался к железной дороге.

Из каждого боя он извлекал пользу, находил то, что помогало ему стать настоящим командиром. Если первое время он лез в самую гущу боя, щеголял храбростью, то со временем стал вести себя более осмотрительно, глубже вникать в суть боя. В нем постепенно вырабатывались качества, присущие командиру — руководителю боем.

Много позже, вспоминая об одном бое, где он шел в цепи атакующих, Вершигора признался:

— Вел я себя тогда по-мальчишески. Плохой тот командир, который лезет вперед, бравирует своей отвагой и не видит, что делают подчиненные. Видимо, у меня тогда еще не было чувства ответственности, которое всегда присуще командирам, понимающим свое дело… Правильно выбрать место для управления боем — вот одна из задач командира. Видеть поле боя, влиять на ход и исход сражения… Одним словом, надо еще учиться и учиться.

И он учился. Учился у Ковпака и Руднева, а чаще практически, в бою. Умный, пытливый и настойчивый, он сравнительно быстро овладел тайнами партизанской тактики. Это видели командир и комиссар. Стали доверять ему управление боем отрядов.

Вершигора взял за правило записывать впечатления о проведенных боях, о встречах о людьми, свои размышления. Однажды в Глушкевичах в декабре сорок второго года он записывал впечатления о недавно проведенном лельчицком бое. Подолгу думал, затем не спеша исписывал целые страницы ученической тетради, перечитывал, исправлял… Вдруг оторвался от тетради, с хитрецой посмотрел на меня и спросил:

— Иван — сын собственных родителей, скажи, ты читал Достоевского?

Я удивился такому вопросу и откровенно признался, что не читал.