Читаем Два рейда полностью

Канонада оборвалась внезапно. Наступила тишина. По опыту я знал, что последует за этой тишиной. Выглянул из окопа. Первое, что увидел, — это немецкие танки. Они выползали из-за развалин, а за ними перебегали гитлеровцы. Посмотрел я на свою- оборону — сердце оборвалось. Все изменилось до неузнаваемости. Рядом с моим окопом, в том месте, где до обстрела располагался пулеметный расчет, теперь дымилась глубокая воронка. На левом фланге раньше торчала кирпичная стена разрушенного дома, теперь курился столб пыли над грудой кирпичей, заваливших окоп… Впереди моего окопа в нескольких шагах валялся чей-то сапог, из которого торчала белая кость. Мне чуть дурно не сделалось…

Жуткую картину представляла наша позиция. Гляжу и не вижу живой души. От мысли, что все погибли, меня даже в жар бросило, хотя хорошо помню — мороз в тот день был приличный.

— Ребята, кто живой, приготовиться к бою! — прохрипел я чужим голосом без всякой надежды, что меня услышат. Если, конечно, есть кому. И представьте мое состояние, когда я увидел, как справа и слева от моего окопа зашевелились бойцы. Это же чудо! Они отряхивались от земли, проверяли оружие и прилаживались для Стрельбы. У меня даже голос прорезался. Куда и хрипота делась! От радости я что-то выкрикнул, мол, держись братва!!

И тут прорвало. Бойцы, обрадованные, что остались живы, начали громко перекликаться;

— Ну и дает, сволота!

— Думал, крышка…

— Смотрите, как перепахали, гады.

— И откуда он столько снарядов берет?

— Нет, шалишь, мы еще повоюем!..

Прислушиваясь к голосам товарищей, я веселел, обретал прежнюю уверенность. Ребята у меня — один к одному. С ними не страшно… По голосам насчитал двадцать одного. Для Сталинграда — это сила! Мы им еще покажем.

— Танки! — выкрикнул наблюдатель.

— Танки!!

— Танки!!! — как эхо повторилось справа и слева от меня.

В один миг прекратились разговоры и всякое шевеление на позиции. Бойцы притаились на своих местах, следили за надвигавшейся опасностью, понимая, что для кое-кого — это последний бой. Но никто не хотел думать, что именно для него. По себе знаю… Как бы то ни было, а мы готовились к отчаянной драке. У тех, кто был недалеко от меня, я увидел в руках противотанковые гранаты. Они выжидали удобного момента для броска. Приготовил и я свои…

Впереди, покачивая хоботами орудий, ползли три танка. За ними метрах в ста — еще около десятка. А уже за теми— пехота.

По брустверу полоснула пулеметная очередь. Выдохнув облако дыма и подмигнув коротким огненным всплеском, ударила танковая пушка. Снаряд провыл над головой и взорвался где-то за спиной. Бой начался.

— Воздух! — послышался чей-то пронзительный голос.

С запада стремительно приближался косяк штурмовиков. Всего несколько минут назад в воздухе барражировали наши «ястребки». А тут, как назло, ни одного. Этим воспользовались фашистские самолеты: замкнули «кольцо» над обороной роты и устроили «карусель». Как только они не изощрялись! То следует серия бомбовых ударов, то один бомбит, а следующий за ним поливает из пулеметов, не дает поднять головы.

Сковав с воздуха, противник двинул вперед танки и пехоту. Танки на большой скорости подошли вплотную к нашей обороне. Ребята не растерялись, пустили в ход гранаты. Удачно. Одна машина с перебитой гусеницей завертелась волчком и застыла на месте. Бойцы повеселели: «Получил!»

Второй танк все же перевалил через окоп, но сержант бросил ему вдогонку противотанковую гранату. Танк вспыхнул. Этот успех окрылил бойцов. Они вели прицельный автоматный огонь по гитлеровцам, прятавшимся за танками. А тут еще пришла неожиданная помощь. Впереди, между нами и противником, который подходил к переднему краю обороны, выросла завеса от разрывов снарядов. Это наша артиллерия поставила заслон. Загорелись еще два немецких танка. Пехотинцы увидели горящие танки и залегли, а скоро начали отползать в ложбинку. Не решались наступать без танков. Штурмовики тоже улетели, вероятно, израсходовали свои запасы…

Дорого противнику обошлась эта атака. Однако он не успокоился и скоро вновь полез. Потом еще и еще… Мы уже потеряли счет времени. Я следил за ходом боя и к своему ужасу замечал, что ряды наши редеют с каждой атакой врага. Но те, кто живы, дерутся как следует, по-гвардейски. В своих хлопцах я был уверен, как в себе, знал, поля боя без приказа никто не покинет. Меня только одно тревожило: надолго ли нас хватит?

Отбили очередную, пожалуй, самую яростную за весь день атаку противника. Последнее, что осталось у меня в памяти, — это уползающие за развалины уцелевшие фашистские танки. Радость распирала меня. Я готов был кричать «ура!». Еще бы! Солнце уже висело над горизонтом. Впереди вечер, ночь. Хоть какая ни на есть, а все-таки передышка. Можно навести порядок. Гляди, еще помощь подоспеет. Оказалось, что радость моя была преждевременной. В последний миг рядом с моим окопом раздался страшный треск. Тело мое стало невесомым, и я почувствовал, что проваливаюсь в бездонную черную яму…