Мне как человеку, который своими глазами видел в 1955 году средневековую жестокость феодально-теократического строя, а в 1990 году – освобожденных от рабства скотоводов и земледельцев, кажутся особенно абсурдными измышления, будто этот заоблачный край «вымирает» или «китаизируется», а бывший рабовладелец далай-лама якобы заслуживает награды как выдающийся правозащитник современности.

От ясновидения – к сотовой связи

Повторяю, что, увидев Тибет в 1955 году, я как бы перенесся во времена Марко Поло. Причем помимо внешней экзотики поражали и такие необъяснимые явления, как телепатия или левитация. Помню, беседуя со мной, настоятель одного из храмов вдруг прервал разговор словами: «Простите, мне пришла весть…» Он весь напрягся, а потом стал отдавать распоряжения: срочно послать за перевал костоправа, ибо там с тропы в пропасть сорвался монах.

Так я стал свидетелем сеанса телепатии – предшественницы современной сотовой связи. Мне разъяснили, что в монастырях отбирали молодых лам, способных к ясновидению и телепатическим контактам. При этом использовался жестокий обычай.

Под краеугольный камень нового монастырского здания клали ламу-подростка. Юношу вводили в состояние, похожее на летаргический сон, и без его ведома навсегда накрывали спящего каменной плитой.

Считалось, трупы молодых лам дают излучение, облегчающее телепатам выход на нужный объект. В 1990 году я беседовал в Лхасе с профессором богословия в Тибетском университете. Ему, отданному ребенком в монастырь, выпала участь быть заживо похороненным. Но юноша успел бежать, предупрежденный наставником, который сжалился над учеником.

Теперь обитатели тибетских монастырей прибегают к телепатии лишь в мистических целях, а в быту пользуются сотовой связью. Так что лама с мобильником – зрелище хоть и невероятное, но вполне очевидное.

В монастырских святилищах появились компьютеры. Ламаисты поняли и оценили преимущества информационных технологий. Содержание канонических книг и справочников по тибетской медицине введено в компьютерную базу данных. Будущему лекарю теперь уже не нужно, как прежде, заучивать учебники наизусть.

Среди тайн Тибета, кроме телепатии, называют и телепортацию – способность к быстрому перемещению. Думаю, что таким же чудом можно назвать возможность промчаться по заоблачной Шамбале на пассажирском поезде.

Тибет занимает восьмую часть территории Китая. Но, будучи одной из крупнейших административных единиц страны, не имел железных дорог. Лишь недавно началось движение по самой высокогорной в мире стальной магистрали Голмуд – Лхаса длиной 1118 километров (969 из них пролегают на высоте более 4000 метров над уровнем моря).

Примечательно, что при прокладке рельсов в условиях вечной мерзлоты китайские строители использовали опыт советского ГУЛАГа на Колыме. Железнодорожное сообщение позволяет надежно снабжать горный край энергоресурсами и грузами, необходимыми для модернизации Тибета. Почти стократно возрос поток туристов, желающих воочию увидеть заоблачную Шамбалу. Это значит, что небылицы западной пропаганды о том, будто Тибет то ли «вымирает», то ли «китаизируется», не выдержат сопоставления с реальностью, как это было и с мифом об «агрессии» России против Грузии.

Заповедник общественных формаций

Юньнань – «край к югу от облаков»

Китайская Народная Республика – одно из самых однородных по своему этническому составу государств. Ханьцы, то есть, китайцы, составляют там более 90 процентов жителей. Но в Поднебесной даже 10 процентов – это 140 миллионов человек. Так что численность национальных меньшинств сопоставима там с населением России или Японии.

Живут эти народности преимущественно в глубинных, удаленных от морского побережья западных провинциях. Больше всего их в Юньнани. Это юго-западная окраина страны, прилегающая к Вьетнаму, Лаосу или Бирме, похожа на этнографический музей. Впервые побывав там в пятидесятых годах, я понял, почему поистине настольной книгой местных партработников стала статья Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства».

Лесистые горы субтропической Юньнани напоминают заповедник различных общественных формаций. В долинах, где живут ханьцы, как и повсюду после реформ доминирует «социализм с китайской спецификой», то есть, социально ориентированная рыночная экономика.

Если же подняться выше по склонам, то попадаешь в селения национальных меньшинств, где доныне сохранились феодальные отношения с пережитками рабства. А в непроходимых джунглях на вершинах гор обитают племена, у которых до наших дней дожил первобытнообщинный строй.

Местные власти очень терпимо, уважительно относятся к традициям и обычаям национальных меньшинств. Даже когда их нравы противоречат действующему в КНР семейному кодексу. Это, прежде всего, касается специфики брачных связей.

Женихи состязаются в пении