Читаем Два интервью полностью

Д.Ф. Владимир Миронов, основатель издательства «Культурная революция», с которым Вы были знакомы, тоже пошел по этому пути? 

К.С. Вы имеете в виду его послесловие к «Воле к власти»? Да, я помню, что я чувствовал, когда читал этот текст. Он просто вот так без обиняков вошел в роль Ницше, как в открытую дверь, решил зажить в Ницше и попал в невменяемость. Непостижимо, откуда это идет. Даже сам Ницше не начинал как Ницше, а долго готовился к себе, сначала через филологию, потом через школу «человеческого, слишком человеческого». Ну, нельзя же просто так без ничего взять и стать Ницше. 

Д.Ф. У меня тоже было ощущение, что он в этом тексте просто перепрыгнул через свою голову. Как же ему это удалось? Во мне это вызывает только уважение.

К.С. Конечно. Если он и ввел кого в заблуждение, то только себя. И расплатился сполна. В отличие от всех этих европейских клоунов, вроде Батая, Лакана, Деррида и пр., рассчетливо вводящих в заблуждение читателей. Они сходят с ума, оставаясь «себе на уме». 

Д.Ф. В издательстве «Культурная революция» в позапрошлом году как раз вышла книга Батая «О Ницше», очень, на мой взгляд, слабенькая и болтливая, но она сопровождена послесловием Владимира Миронова – текстом, являющимся краткой выжимкой из его «Ессееliber». Там тоже содержится этот странный призыв (к самому себе?) – стать Ницше. Непростая судьба у этого направления мысли. 

К.С. Оттого мне и не по душе эти итальянцы – Колли и Монтинари. Они и понятия не имели о том, что Вы назвали непростой судьбой. Наверное, кроме прочего, оттого, что были марксистами. Несомненно одно: Ницше – это не их тема, не их судьба. С другой стороны, справа был, например, Боймлер, огромной силы мыслитель (надо прочитать хотя бы его гигантское предисловие к Бахофену, чтобы понять, что за это калибр), публиковавший Ницше и занимавший довольно высокий пост в ведомстве Розенберга. Был еще Шлехта, который ненавидел Ницше, но при этом издавал его. Я хочу сказать, что история изданий Ницше – это история борьбы за Ницше. И когда сейчас в России вы издаете его на русском языке, было бы неплохо оговорить все эти вещи и дать понять читателю, что вы не просто копируете Колли и Монтинари, но пытаетесь найти подлинного Ницше.  

Д.Ф. Расскажите о Вашем участии в издании ПСС Ницше… 

К.С. Это было где-то в середине 90-х. Владимир Миронов позвонил мне в Базель и предложил взять на себя издание ПСС Ницше в России. По ряду объективных причин я отказался. Тогда он попросил меня назвать кого-то, кому можно было бы доверить эту работу. Я назвал Сергея Казачкова, с которым был знаком и которого знал по ряду публикаций книг Штейнера в России. Потом была встреча в Москве в Институте философии. Кстати, на встречу Миронов пришел с Игорем Эбаноидзе. 

Д.Ф. Это было первое заседание редакционного совета ПСС Ницше? 

К.С. Да, что-то вроде этого. 

Д.Ф. Вы являетесь членом этого редакционного совета. И я хотел бы Вас спросить, как Вы относитесь к тем мертвым душам, которые фигурируют в качестве членов редакционного совета? 

К.С. Это никуда не годится, их нужно оттуда просто убрать. От этого разит советским.

Д.Ф. Исключение фамилий этих людей из публикуемого ПСС Ницше может привести к скандалу со стороны Института философии, под эгидой которого Владимир Миронов и начинал издание. Они могут объявить изданию бойкот и не признавать его в академических целях. 

К.С. А Вы не подумали о том, что значило бы для Ницше быть академически признанным!... Бойкот – это и есть то, с чего Ницше хотел бы начаться. Да и что же это была бы за Академия, если бы она не бойкотировала Ницше! 

Д.Ф. Тогда в редакционном совете останется только две-три фамилии. Да и что делать с уже вышедшими томами? Мы, конечно, подумаем и что-то тут предпримем. 

Здесь мы сделали небольшую паузу, чтобы выпить вина, и Карен Араевич показал мне свой рабочий кабинет. Он представлял собой небольшую комнату, со всех сторон обложенной большой домашней библиотекой, как мне показалось, сплошь состоявшей из древних добротных изданий европейских мыслителей. По стенам фотографии Рудольфа Штейнера и других мыслителей, которых К.С. называет друзьями (не просто учителями). Посередине стоял рабочий стол с компьютером, на котором выделялся огромный бюст-голова Ницше, сделанный руками племянницы К.С. и который сопровождает его с момента начала работы с текстами Ницше. 

Д.Ф. А давно Вы перешли с пера на компьютер? 

К.С. В середине 90-х годов. Так, конечно, удобней и практичней, но я счастлив, что начинал с пером и бумагой, и надеюсь, не утратил того существенного и трудно выразимого, что они давали. 

Д.Ф. Тогда разрешите мне подарить Вам эту книгу под названием «По ту сторону добра и зла», - она пуста, в ней все страницы пусты, - это большая записная книжка. Может быть, однажды Вы снова захотите вернуться во времена своей молодости и написать что-нибудь важное от руки.