Читаем Два брата - две судьбы полностью

Слабо разбираясь в проблемах искусства, министр Фурцева вела ответственные беседы с видными представителями культуры зарубежных стран, открывала художественные выставки, выносила эмоциональные министерские суждения по просмотренным спектаклям, представляла на международных фестивалях советскую культуру, принимала решения, касающиеся судеб талантливых режиссеров и актеров, художников и музыкантов. В этой среде у нее были любимчики и те, кого она не понимала, не хотела понять и потому не любила. Мне не один раз приходилось выступать в защиту талантливейшего Ильи Глазунова, к которому Фурцева относилась недоброжелательно. Правда, этому во многом способствовали наветы со стороны административно-командного руководства Союза художников СССР.

И все же надо признать, что Екатерина Алексеевна, учась на ходу править советской культурой, старалась прислушиваться к советам профессионалов, входящих в состав коллегии министерства и приглашаемых со стороны на заседания и совещания в стенах министерства. При этом она могла отстоять и разрешить к показу тот или иной спектакль, вызывающий сомнения у цензуры и партийных инстанций, поддержать награждение творческого работника вопреки мнению партийного руководства его организации. Однажды в своем кабинете Екатерина Алексеевна со слезами на глазах по-человечески мне призналась:

— Понимаете, Михалков, сил больше нет! Ничего не могу в верхах пробить. Раньше могла, а теперь не могу! Не слушают! Не хотят понимать!

К сожалению, и сама она далеко не все понимала и, не понимая, выносила подчас нелепые решения.

Шел, к примеру, в Ленинградском театре комедии острый, очень смешной сатирический спектакль драматурга Д. Аль «Опаснее врага». Ленинградские партийные власти были недовольны театром, хотели спектакль запретить. Послушная печать уже внесла свою лепту в осуждение спектакля. Разгорелись страсти. Для разрешения конфликта потребовалось вмешательство министра. Приехала Екатерина Алексеевна в сопровождении двух штатских товарищей, посмотрела спектакль и в Доме искусств собрала театральный актив.

— Главная ошибка театра, — заявила она собравшимся, — состоит в том, что роли отрицательных персонажей в этом спектакле были поручены лучшим актерам. Этого не надо было делать. Надо заменить актеров!

Этот эпизод стоит в ряду аналогичных нелепостей вроде запрещения актеру, игравшему в кино роль Ленина, сниматься затем в фильме в роли Николая II.

Ну что ж! Если, по Ленину, государством может управлять кухарка, то искусством могла руководить ткачиха.

Мне не раз приходилось встречаться и с Л. И. Брежневым. Он производил на меня впечатление доброжелательного и контактного человека.

Вспоминаются некоторые эпизоды моего с ним общения.

Одно время Ленинские и Государственные премии обходили произведения литературы и искусства для детей. Им предлагалось соревноваться в общем потоке на равных условиях с произведениями для взрослого читателя и зрителя. Талантливое произведение для детей не могло встать вровень с объемным романом известного автора или симфонией видного композитора. Это было явно несправедливо. Несмотря на мои обращения к лицам, от которых могло зависеть изменение положения по присуждению высоких премий, старания были безуспешными. Предварительно заготовив целый пакет проблем, касающихся детской литературы и искусства, я попросился на прием к Генеральному.

В назначенные день и время я явился в ЦК КПСС и был принят Леонидом Ильичом.

— Что там у тебя? — добродушно обратился ко мне Брежнев. — Рассказывай, с чем пришел!

— Детская литература нуждается в авторитетной поддержке! — говорю я. — Многие издательства отмечены правительственными наградами, многие, кроме издательств, выпускающих книги для детей и юношества. Нуждается во внимании и театр для детей. У нас великолепный профессиональный детский театр, пользующийся популярностью не только в нашей стране, но и за рубежом. Почему почетные звания народных артистов СССР даются главным образом актерам взрослого театра? А ведь в детском театре есть непревзойденные мастера сцены!

Брежнев слушал внимательно, и по выражению его лица я понимал, что пришел не зря.

— Ну, все у тебя? — спросил Брежнев, когда я закончил свою вдохновенную речь. — Давай сюда все твои бумажки! Я их еще потом сам посмотрю, — сказал Генеральный и протянул руку за моими заметками.

Вскоре были утверждены специальные Ленинские и Государственные премии СССР за произведения для детей и юношества. Ведущие издательства детской и молодежной литературы получили правительственные награды. Ведущим актерам детского театра были присвоены награды и почетные звания народных артистов СССР.

Однажды в издательстве «Детская литература» меня настиг звонок из ЦК. У телефона был Брежнев.

— Ну как, будут еще указания? — не без юмора спросил знакомый голос. — Я, кажется, все выполнил? Вопрос о награждении детских писателей решим несколько позже.

Мне оставалось только поблагодарить Генерального за проявленное ко мне внимание.