Тридцать четыре шага. Майкл подсчитал. Сначала он прошел их, гуляя, — шагов получилось больше. Но ведь отец бежал, и шаги были длиннее. Поэтому Майкл пробежал до проулка и снова посчитал, затем еще раз. Тридцать четыре шага, семнадцать секунд. Наверняка он ошибся, что-то упустил. Как будто это мир детективного романа: если решение верное, все фрагменты головоломки сойдутся. Но они не сходились.

Он заглянул в проулок и встал там, где находился стрелявший. Убийца подождал, пока отец завернет за угол, и выстрелил. Значит, он влетел в проулок впереди Джо-старшего, вытащил пушку и встал на изготовку. На это нужно три-четыре секунды.

Майкл снова прокрутил в голове факты. Отец и Конрой приехали на причал в патрульной машине, Джо-старший сидел за рулем. Он припарковался возле спуска к воде. Конрой первым увидел мальчишку и окликнул его. Мальчик, который до тех пор сидел, прижавшись спиной к стене, поднял глаза, заметил полицейских и бросился бежать. Тридцать четыре шага, потом выстрел.

Каким образом — если Эми права — такой здоровяк, как Брэндан Конрой, сумел вовремя занять позицию для стрельбы? Каким образом он смог обогнать Джо-старшего по пути от припаркованной машины?

Майкл попытался совместить факты с «фильмом» в своем сознании. Возможно, Конрой бросился вперед раньше или каким-то способом отвлек отца, получив, таким образом, фору на старте. Возможно, машина была припаркована по-другому, хотя для этого потребовалось бы парковаться задом. Майкл мог вообразить тысячу сценариев. Но он не в силах был представить иную развязку.

Он снова побежал. Ему хотелось почувствовать, испытать физическую реальность происходящего. Тридцать четыре шага. Голова у него гудела. Справа — ярко-синяя пустота бостонской гавани. Вода была покрыта зыбью и белыми барашками цвета мела, слышался свистящий звук, точно в открытом море. По ту сторону залива на невысоком холме вздымался Бостон, сохранивший старинные очертания. Десятиэтажные дома, маленький портовый город без всяких небоскребов, американский Марсель. Топ-топ-топ, тридцать два, тридцать три, тридцать четыре, угол. Поворот, пистолет, выстрел.

Снова. Теперь медленнее.

Поворот.

Маленький четырехзарядный пистолет.

Раскрасневшееся лицо стрелка — Брэндана Конроя. Возможно, ему неохота выполнять эту неприятную обязанность. Он что-нибудь сказал, перед тем как выстрелить? «Прости, Джо, надеюсь, ты меня поймешь».

Язык Джо-старшего коснулся нёба, выговаривая «нет».

Выстрел.

32

Джо терпеть не мог работать сверхурочно, но иного выхода не было. Он нуждался в деньгах. Разумеется, за сверхурочную работу он получал сущие гроши — три с половиной доллара в час. Повезет, если в итоге наберется долларов двадцать пять. Для сравнения, его долг у букмекера составлял около двадцати тысяч долларов, запредельная сумма — вдвое больше того, что он зарабатывал за год. Он даже не знал наверняка, сколько должен в итоге, — долг был поделен между десятком букмекеров, в основном в Саут-Энде. Все они взимали разную таксу и разный процент, вытаскивали номера из шляпы, шевелили губами, закатывали глаза, производя подсчеты, и что-то записывали иероглифами в своих блокнотах. Когда они заканчивали считать, Джо так и не узнавал, какова истинная сумма. Оставалось лишь поверить им на слово. Если говорят, что ты должен, значит, ты должен.

Однако судьба переменчива, и вскоре у него будет достаточно денег, чтобы расплатиться с долгами, сколько бы их ни было. Он всех осчастливит, даже Кэт. Нужно только играть и дальше, не сдаваться, пока снова не окажешься на плаву. Это непременно должно произойти, темная полоса обязана смениться светлой, а десять проигрышей — десятью выигрышами. Невозможно вечно терять. Чем чаше Джо проигрывал, тем сильнее убеждался, что не может просто так бросить. Все потраченные им деньги — своего рода вложение в будущую удачу. С каждой потерянной ставкой чаша весов слегка склонялась в его сторону. Суть в том, чтобы вовремя вырваться из полосы неудач и получить награду.