Читаем Душевные омуты полностью

Самые ужасные последствия первичной травмы заключаются для нас не в самой травме, а в вызываемых ею расстройствах ощущения человеком своего Я и в возникающем у него бессознательном навязчивом стремлении постоянно воспроизводить в своей жизни отношения, характерные для этой травмы. Переживания Нормой ее отношений с родителями – с матерью, страдавшей такими нарциссическими нарушениями, в результате которых ее интериоризированный образ превратился в черную дыру, поглощающую всю эмоциональную энергию девочки, и с отцом, который был настолько слаб, что совершенно не мог ни позаботиться о своей дочери, ни оградить ее от пагубного влияния своей жены, – по существу, сформировали психологическую структуру ее одиночества. А потому это одиночество Норма воссоздавала снова и снова в течение своей жизни.

Именно такие травматические родительские отношения сформировали личность Нормы. Ее психологические травмы с беспощадной бессознательной внутренней предопределенностью продолжали влиять на ее выбор и тогда, когда она стала взрослой. Одиночество, с которым взрослый человек может как-то научиться справляться, для ребенка становится эмоционально опустошающим. Норма страдала от двойной травмы. С одной стороны, недостаточное внешнее одобрение и поддержка феноменологически интериоризировались как объективное подтверждение ее неполноценности. Такая заниженная самооценка привела к тому, что она выбирала мужчин, которые либо не могли ее поддержать, потому что были женаты или слишком травмированы сами, либо, как ее отец, были слишком слабыми, чтобы постоянно удовлетворять ее потребность в одобрении.

С другой стороны, эмоциональное отвержение в детстве заставило Норму испытывать сильный страх одиночества, который подавлял ее всякий раз, когда она остерегалась вступать в близкие отношения с мужчинами. В такие периоды Норма либо тосковала, употребляла алкоголь, объедалась пищей (а затем очищала желудок) и употребляла антидепрессанты, либо, как в тот день, когда она опоздала на сессию, пускалась в маниакальные сексуальные приключения. Такая зависимость сформировалась у нее в качестве ответной реакции на страх одиночества, ужасный страх, который был ей так хорошо знаком в детстве, даже когда ее родители были совсем рядом, в соседней комнате.

По своей силе переживание отделения от родителей у Нормы превосходило даже переживание родовой травмы и многих других эмоциональных травм, которые получает любой человек в повседневной жизни. Ощущение одиночества никогда не помогало развитию у нее здорового Эго, не позволяло ей выдержать и выстрадать обычные проблемы и неопределенности, возникающие как внутри, так и вне человеческих отношений. Терапия Нормы заключалась в создании для нее безопасного заботливого окружения и в постепенном осознании ею природы проекции, переноса и навязчивой одержимости. Но под этой тонкой поверхностью постоянно просматривалась глубокая пропасть одиночества.

Как мы отмечали ранее, многие психические расстройства возникают у человека из-за тяжелых эмоциональных травм, полученных в раннем детстве, которые эмоционально опустошают Эго и лишают его возможности устанавливать теплые, близкие отношения. Такие люди могут вступать в брак или иметь множество связей, но у них внутри что-то закрывается так прочно, что они вынуждены либо избегать отношений, либо устанавливать настолько поверхностные отношения, что можно говорить лишь об их имитации. Исцеление таких травм, если оно вообще возможно, происходит в течение тщательного многолетнего исследования разных вариантов отношений человека с окружающими его людьми.

Любопытный факт: когда Фрейда спросили, в чем, по его мнению, заключается исцеляющая сила терапии, он ответил: в любви. Любовь, которую имел в виду Фрейд, неизменно лежит в основе той заботы и внимания, которых заслуживает и так мало получает любой ребенок и которую должны были бы испытывать к нему родители, сами страдающие от эмоциональных травм и ощущающие страх и ужас. Повторяю, как принятие одиночества предвосхищает развитие творчества и личностный рост, так и эмоциональное примирение с одиночеством должно предвосхищать любое исцеление травм в детско-родительских отношениях.

От нас хотят, чтобы мы выдержали то, что считается невыносимым. Эта проблема ждет нас в той трясине душевного омута, которая называется одиночеством: вынести невыносимое. Но, «совершив это», «преодолев это», человек сбрасывает оковы первичного страха, который большую часть жизни заставляет нас бросаться из стороны в сторону. Пережить его, получив инсайт и присущее зрелости мужество, подружиться с ним – значит сбросить власть деспотизма. Человек, который не может выдержать эмоции, вызванные первичными травмами, не может не оказаться в положении жертвы.